Афинский синдром стр. 114
России. Вспомните — сколько раз французские дипломаты подстрекали турецких султанов к нападению на Россию. Да и в 1812 и в 1854 годах французские армии вторгались в российские пределы. Мы помним не только развалины Севастополя, но и пепел сожженной французами Москвы.
Если вы все это вспомнили, то тогда вы поймете, почему мы не хотели разговаривать с послом маршала Мак-Магона- «героя» осады Севастополя. Мы, русские, помним не только хорошее, но и плохое. Так что время дружбы Франции с Россией еще не наступило. И вряд ли наступил в ближайшее десятилетие. Мои слова вы можете передать тем, кто вас послал. И на этом дипломатические переговоры можно считать оконченными.
Жюль Верн слушал меня молча, механически помешивая серебряной ложечкой черный турецкий кофе в маленькой фарфоровой чашечке, — Месье Тамбовцев, — тихо сказал он, наконец, подняв на меня печальный взгляд, — неужели русские всегда будут смотреть на мою любимую Францию, как на врага?
— В политике и дипломатии нет ничего невозможного, — сказал я, — надежды на нашу дружбу для Ротшильдов, Мак-Магонов, Тьеров, и прочих аристократов «золотого тельца», скорее всего, нет, и не будет. Так в жизни бывает, что грязную игру ведут политики и финансисты, а расплачивается за проигрыш в этой игре, как правило, простой народ. Причем, расплачивается своей кровью и своими страданиями.
Мы не собираемся враждовать с французским народом, или завоевывать Францию. Ваша страна, месье Верн, должна изменить свою политику в отношении России. Французы сами должны решать свою судьбу. Сказать честно, мы не собираемся уничтожать даже Англию, которая сделала России и русским столько зла, что вполне заслужила уничтожения, как государство. Просто она вынуждена будет стать просто Англией, страной, на Британских островах, без ее заморских колоний. Кстати, Ирландия, Шотландия и Уэльс, могут задуматься — а не лучше ли будет для них стать процветающими и самодостаточными европейскими государствами.
Месье Верн, давайте на этом покончим с политикой, и перейдем к любимой нами литературе. Позвольте рассказать вам анекдот, который был бы сейчас вполне актуален?
— Расскажите, месье Тамбовцев, — оживился Жюль Верн, — я никогда не слышал раньше русских анекдотов.
— Итак, — начал я, — Одна дама легкого поведения за немалые деньги, решила, что пора приостановить свой промысел и съездить на курорт отдохнуть. Одевшись как скромная молодая вдова, она села в поезд, и вскоре оказалась на пляже среди пальм. Там она случайно встретилась с состоятельным молодым человеком, который начал настойчиво предлагать ей вступить в отношения, в просторечии именуемые «курортным романом». — Жюль Верн понимающе кивнул
— Дама посмотрела на молодого человека профессиональным оценивающим взглядом, и спросила, — Месье, скажите, а каков род ваших занятий?
— Я владелец железной дороги, мадам, — гордо ответил тот.
— Тогда представьте, месье, — говорит ему дама, — вы приезжаете на курорт, а там вместо пальм и пляжа, кругом паровозы, паровозы, паровозы…
Жюль Верн долго смеялся, а потом, успокоившись, спросил у меня, — Месье Тамбовцев, а почему вы считаете, что этот замечательный анекдот, так актуален для нашего разговора? С вашего позволения, я буду рассказывать его своим друзьям, от перевода на французский язык он будет еще пикантнее.
— Месье Верн, просто я, как та дама, целыми днями кручусь в мутных и дурно пахнущих водах международной политики. Я хочу поговорить с великим писателем — а тут опять политика.