Афинский синдром стр. 22
сунуть свой любопытный нос в палатки. Зная решительный характер Церетелева, никто не решался с ним дерзить, опасаясь вызова на поединок. Да и полковника Антонову многие стали побаиваться после того, как она продемонстрировала Государю искусство обращения с револьвером. Из тяжелого кольта она шестью выстрелами сбила пробки с шести бутылок с шампанским. Причем, стреляла мадам с расстояния двух десятков шагов! Да, глаз у нее остер и рука тверда, все, как завещал офицерам российским Петр Великий.
А вот сегодня, примерно в три часа пополудни, ко мне прибежал гонец от дежурного по узлу связи, и сообщил, что из Пирея вышел на связь цесаревич Александр Александрович, которому срочно требуется сообщить нечто очень важное своему августейшему отцу.
Поняв, что в Греции произошло что-то неординарное, я лично отправился к дому, где располагался Государь. Я застал его в обществе Главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича и военного министра Дмитрия Алексеевича Милютина. Из услышанного мною отрывка их разговора, я понял, что речь идет о предстоящем форсировании Дуная и продвижении вглубь Болгарии. Как сказала вчера полковник Антонова. — Слон убит, пока приступать к уго дегустации.
Я подошел к Государю, и тихо шепнул ему на ухо. — Ваше Величество, извините, но я должен сказать вам несколько слов конфиденциально, — при этих словах Великий князь нахмурился, а военный министр с любопытством посмотрел на меня. Видя, что Государь колеблется, я добавил. — Ваше Величество, это очень важно, поверьте! — Тогда Государь легким кивком отпустил своих собеседников и, обернувшись в мою сторону, с тревогой в лице спросил. — Что-то случилось с цесаревичем?
Я тут же поспешил его успокоить, сказав, что цесаревич жив и здоров, и что он всего лишь желает сделать своему августейшему отцу срочное сообщение государственной важности.
В сопровождении адъютанта и двух казаков мы быстрым шагом направились к палатке, в которой находился узел связи. Караульные кубанцы и «пятнистые» лихо отдали нам честь. В палатке, у радиостанции — железной коробке, на которой мигали какие-то светящиеся разноцветные точки, — на стуле сидел старший связист, офицер с погонами подпоручика. Увидев меня и Государя, он вскочил и четко доложил, — Ваше Величество, на связи крейсер «Москва», в данный момент находящийся в Пирее. У аппарата цесаревич Александр Александрович лично. Докладывает дежурный по узлу связи лейтенант Овсянкин.
Государь кивнул, и подпоручик-лейтенант повернул на радиостанции какую-то ручку, потом взял в руку штуку, которые потомки называют микрофон, связанную с самой радиостанцией длинным витым шнуром, и поднес ее к лицу. — «Москва», я, Плоешти, — Государь на связи. — Откуда-то из рации раздался хорошо знакомый мне, взволнованный бас цесаревича. — ПапА, как ты меня слышишь?
Дежурный протянул Государю микрофон, и вполголоса сказал. — Говорите сюда, Ваше Величество. — После чего скромно отступил в сторону. Встревоженный самодержец взял микрофон и громко произнес в него. — Саша, ради всего святого, скажи, наконец, что там у вас стряслось? Все ли у вас живы и здоровы?
В ответ он услышал. — Дорогой ПапА, мы с Божьей помощью, все живы, здоровы и невредимы, но сегодня произошло нечто невероятное. Впрочем, я расскажу все по порядку.
Итак, мы были в гостях у нашей кузины Ольги Константиновны и короля Георга, когда нам сообщили о том, что к Пирею движется британская эскадра в составе шести броненосцев и нескольких