Библиотека

Афинский синдром стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

Одесса в те времена, да будет вам известно, это не только, простите, евреи, это еще и греки, болгары, молдаване, немцы, в общем, самый настоящий Ноев ковчег.

Ну, с евреями, что называется «из песни слова не выкинешь», но сейчас не о них. А вот греки это море и матросы… Знаменитый Костя, что приводил в ту самую Одессу «шаланды полные кефали», был грек, русский грек. Как вы понимаете, в таких условиях команды на пароходах два через одного состояли из греков. Из тех самых греков, чьи предки бежали в пределы российской империи, спасаясь от турецких ятаганов.

Да, если вы думаете, что на турецкой военной верфи работали турки, то глубоко ошибаетесь. До одной памятной ночи они были там начальниками — по местному раисами. А после той памятной ночи, некоторые из них сбежали, а кое-кто, кто был слишком самонадеянным и жестоким, оказался повешенным на воротах в качестве своеобразной «наглядной агитации». С иностранными инженерами работавшими на верфи коллизии получились разные — смотря кто какое государство представлял. Немцам удвоили жалование, и предложили, чтобы те звали сюда друзей и знакомых. Французов на время отстранили от работы, начав проверку их связей. Если месье работал только в качестве судостроителя, то он мог рассчитывать вернуться снова к своей профессии. Если он был «совместителем», и трудился на структуры, именуемые во всех странах, разведывательными, то им предлагали от греха подальше покинуть пределы Югороссии. Ну, а англичан просто взяли под стражу, и они, как подданные враждебного государства, сейчас сидели в каталажке, ожидая, чем все закончится.

Итак, константинопольские греки на берегу, и русские греки на пароходах, трудились не покладая рук, готовясь к большому грабежу. Наверное, так же античный Ясон снаряжал свой «Арго» и собирал для него команду головорезов, для дальних странствий в расчете добыть золотое руно.

А работ на кораблях хватало. С корпусами и двигателями уже ничего сделать нельзя. Как была у крейсерская скорость десять, максимум, двенадцать узлов, так она и осталась. Но вот с вооружением дело обстояло совсем иначе. Стоявшее на «пароходах активной обороны» вооружение, если сказать откровенно, было дерьмовым. Из шестидюймовой мортиры попасть в движущуюся мишень можно было разве что случайно, бронзовые 3-х и 4-х фунтовые полевые пушки годились для войны на море, как свисток городового для исполнения военных маршей. Револьверные пушки калибра 44-мм были всем хороши, но имели дальнобойность, сравнимую с дальнобойностью того же револьвера «Смит и Вессон», и поэтому были пригодны только для стрельбы по вражеским шлюпкам в упор. Минные катера в крейсерстве вообще были не к чему, поэтому их, как

ценное военное имущество, оставили еще в Одессе.

Во весь рост стоял простой вопрос — что делать. Тема «кто виноват» была вынесена за скобки и передана в высшие инстанции. Вопрос: — Почему за семь лет, минувших с момента денонсации Парижского трактата на Черном море не построили ни одного большого военного корабля (две «поповки» — не в счет)? — был отправлен туда же. Правильно сказано — Слезами горю не поможешь, а посему, по старой русской традиции, было решено выкручиваться с помощью того, что оказалось под рукой. Кто-то вспомнил, что на кораблях эскадры имеются 45-мм полуавтоматические орудия 21-К с невиданной здесь дальнобойностью в 9 км.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.