Афинский синдром стр. 82
контр-адмирала Ларионова и между собой, корабли Макарова могут порезвиться и в Средиземноморье.
Сам молодой Степан Осипович вот уже неделю разрывался между верфью, на которой готовились к походу его корабли, и одним из залов дворца Долмабахче, в котором гости из будущего устроили публичную библиотеку с читальным залом. Жаден до знаний был боцманский сын. Две страсти, книги и корабли совершенно затмили его разум. Тут и литература по кораблестроению, и труды по военно-морской истории, и просто приключенческие книги, про еще не начавшиеся войны. Не лишними были и описания действий «джентльменов удачи» на коммуникациях Испанской империи. Сколько еще всего, ранее ему неизвестного непрочитано и
не изучено, сколько еще воды утечет, пока убеленный сединами отставной адмирал и академик сам начнет писать книги, которыми будет зачитываться молодежь.
Наступало славное и грозное время, когда клонилась к упадку мощь Британской империи, построенной на крови и слезах покоренных ею народов, и набирала своей разбег «птица-тройка» Российской империи, которая ощутила свою могучую силу, как Илья Муромец, слезший наконец с печи…
26 (14) июня 1877 года, Утро. Одесса.«Ах, Одесса, красавица у моря!..» Совсем недавно ты встречала героические корабли под андреевским флагом, разгромившие в Черном море турецкий флот. И вот, снова у твоих берегов гости из будущего. К югу за Карантинной гаванью, прямо на мысу, там, где сразу за урезом воды дно круто падает вниз, прямо к берегу причалили три невиданных корабля. Они были окрашены в светло-серый цвет. Уткнувшись прямо в берег своими широкими тупыми носами на расстоянии примерно ста шагов друг от друга, стояли готовые принять на свой борт русское воинство БДК: «Александр Шабалин», «Саратов», «Новочеркасск». Широко раскрытые десантные ворота, и опущенные на берег погрузочные аппарели, делали их чем-то похожими на неких диковинных морских животных, вылезших подышать свежим одесским воздухом.
Чуть повыше, за полицейским оцеплением, волновалась толпа народа. Еще бы, такое событие в эпоху, когда неизвестны были ни кино, ни телевидение, когда даже газеты были роскошью, запомнится очевидцем его на всю оставшуюся жизнь. В этой толпе, наряду с прекрасными дамами, нарядными господами и восторженными юными гимназистами, как черви в выгребной яме кишели репортеры желтых газетенок, проститутки, шпионы и карманники. Последние, пользовались зрелищем, чтобы заработать себе на хлеб, правда и три первых категории в накладе тоже не остались. Работы хватало всем. А ведь зрелище стоило того чтобы на него собрался народ. Со стороны Большой и Малой Арнаутских улиц к воде поэскадронно спускался 10-й Одесский уланский полк. Голубые мундиры, пики, флажки, лихо закрученные усы, георгиевский полковой штандарт, знаменитые серебряные трубы, которыми полк был награжден за геройства в войне с Наполеоном в 1812-1814-м годах. Над берегом плывут звуки полковой песни:
Гей, вперед, голубые уланы,
Раздавайтеся звуки фанфар,
Гордо рейте по ветру султаны.
Нанесем мы последний удар.
Чуть поодаль, со стороны Карантинной пристани, без особой помпы к воде спускаются четырех конные упряжки тянущие 4-х фунтовые бронзовые орудия образца 1867 года. Это 1-я и 2-я батареи 36-й артиллерийской бригады, всего шестнадцать орудий. Пыль из-под лошадиных копыт и орудийных колес поднимается в воздух, и висит в нем сплошной пеленой. А на самом берегу, телеги возчиков, визг пил, стук молотков и топоров. Корабли причалили к берегу еще