Библиотека

Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 226

Размер шрифта
-
+
Тема

шел к тому, в чем не было сомнения: шел побеждать.

– Ты уходишь, царь мой?

Жена была в одиночестве – без свиты. И зал, где она встретила меня, тоже был пуст, не считая двух-трех теней-служанок, но они живо уплыли в двери.

– Да.

– Сражаться с Гигантами?

– Нет.

– Тебя не будет долго?

– Может быть.

Она помолчала немного, не осмеливаясь подойти ближе: так и стояла, за пять шагов, глядя в глаза.

Давно я на нее не смотрел. Видел – недавно, делил ложе, как положено, а не смотрел – давно.

Ты изменилась, Персефона. Румянца на щеках будто и не было, исчезла нежная округлость черт – где же вечная, воспеваемая рапсодами юность? Губы искривлены-изломаны, готовы плеваться горькими, хлесткими словами. Глаза – зелень Элизиума: мертвое величие.

Прямая, холодная, острая, как лезвие меча… да.

Так ты больше подходишь своему трону. Моему миру.

Мне.

– Что ты прикажешь мне делать в твое отсутствие?

– Оставаться во дворце.

– Я выполню приказ Владыки. Я буду ждать твоего возвращения.

Равнодушно, холодно. Правдиво. Когда это она научилась так правдиво врать – у Аты, что ли, уроки брала? Поклонилась в знак прощания и покинула

зал не спеша – с достоинством царицы подземного мира… как – и ничего не скажешь напоследок, царица?!

Видимо, ничего. Да и тем, кто идет побеждать – не положено напутствий.

Им положены пышные встречи после победы.

Из-под ног куда-то шарахнулся Гелло. Из-за угла полетело бурчание Эвклея.

Не останавливаясь, я надел свой новый шлем – черный, глухой…

Основной зал. Шаг. Скучный, простой – шаг. Владычий, холодный, тяжелый, неспешный… Еще шаг.

Следующий шаг я сделал уже по земле Беотии.

Безмятежно журчал ручей по зеленой ложбинке, зажатой в кулак суровых скал. Где-то далеко у Олимпа гром воевал с огнем, а за пятьдесят шагов стрелы отливала каленым золотом колесница с четверкой храпящих вороных коней – моя колесница.

На ней были двое.

* * *

Он стек на землю не спеша, двигаясь гораздо ловчее, чем если бы у него были ноги. Черные змеиные кольца примяли зелень травы. С гудением унеслись в разные стороны потревоженные пчелы.

Он улыбался – и почему-то сразу стало ясно, что он отлично умеет улыбаться, не то, что я…

Геракл спрыгнул следом, поигрывая своей палицей – хмурая гора, на которую зачем-то посадили сверху львиную бороду. Смерил взглядом с недоумением сначала меня, потом Алкионея…

– Сам поехал, – сказал зачем-то. – Я его хотел на плечо, да и… связать еще. А он сам поехал. Сказал, хочет с тобой увидеться.

Я кивнул, не отрывая глаз от сияющей мне в лицо улыбки.

Ярче лучей безжалостного Гелиоса, в тот первый день. Я пока еще не различал лица – только улыбку…

Наверное, так улыбается Судьба.

– Стрелу он все-таки получил, – сообщил Геракл из-под своей шкуры. – Вместо «радуйся». Чтобы не высовывался.

Я не кивнул. Не моргал. Улыбка слепила глаза, но я знал: если моргну – увижу худшее.

Его лицо.

– Возьми колесницу, – сказал я. – Тебя ждут на Олимпе.

Прозвучало как «убирайся». Гипнос – или кто-то из его сыновей? – шептался у Ахерона со своей подружкой из нимф. У

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.