Библиотека

Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 234

Размер шрифта
-
+
Тема

сковырнул наруч – ничего, царапина неглубокая…

В глаза Гиганту полетела горсть песка – подлый прием, каким не пользуются боги.

В ответ я получил подножку – прием, которым не пользуются боги…

– Что, бесишься, а? Бесишься? Ну, и что ты мне сделаешь, а?

– Глотку… перегрызу…

– Умеешь видеть, да, Аид? А ты посмотри мне в глаза, посмотри! Видишь – там? Это уже скоро, это уже…

– Никогда!!

Я знаю, что такое – смертный бой.

Знаю, что такое – бой смертных.

Это когда для тебя есть что-то выше бессмертия.

Я понял. Я умею. Я выбираю… выбрал.

Удар и удар. Просто меч и просто булава. Промах и… промах.

И подлые приемы, о которых ни богам, ни чудовищам не нужно даже знать.

Мы катились к смертности наперегонки – двумя сизифовыми камнями.

Так, будто венок победителя в этой гонке был свит не из асфоделя.

И мир вокруг смеялся, окрашенный алой смертностью, и где-то хохотала Лисса-безумие, потому что в этот миг я превзошел ее. Бог – и вдруг идет к смертной черте. Владыка подземного мира ломится, презирая свою божественную сущность, к черной ладье Харона! Столько веков сидел на троне, а теперь в сонмища теней решил затесаться!

«Ой, я не могу, – хрипит невидимая Лисса, хватаясь за живот. – Я ж так и знала, что не зря его столько по голове били!»

Удар – удар, махайра и булава, медь и бронза, каждый удар – шаг, и грань – вот она, грань, шагать к ней больше не надо…

Грань с размаху бросилась под ноги – верной дорогой. Разрослась и ударила обжигающая боль в мышцах, и сзади послышался тревожный шелест железных крыльев…

Все, – шевельнулись губы.

Дошел.

Смахнул со щеки темные капли. Смертная кровь всем нехороша: и на вкус, и пахнет как зараза, и после боя от нее не отмоешься…

Мы оба задыхались, глядя друг на друга. И оба смеялись.

Алкионей гоготал ликующе, вторя безумию – или охваченный безумием. Размахивал своей булавой – все успокоиться не мог. Ревел медной глоткой в небеса, не обращая внимания на то, что у самого из ран кровь хлещет.

Не замечая, что я тоже смеюсь – в третий раз за свою жизнь. Тихим, едким смехом, который обычно должен раздаваться из-за плеч.

Что, Алкионей, из-за плеч ты этого не слышишь, да? Ну так посмотри на меня и послушай.

Ты – моя погибель, Алкионей. А я буду твоей Ананкой.

Не хочешь посмотреть

своей судьбе в лицо?

Он посмотрел мне в лицо. Замотал головой, отфыркиваясь.

– Ну, Кронид, ты учудил. Нарочно не придумаешь. Ведь ты же смертный теперь, как…

Смертный прямо как смертный. Хороший каламбур. Нарочно не придумаешь.

– Ты тоже.

И опять задрожал Уран, потревоженный нынче Гигантомахией – теперь от раскатов хохота. Откуда-то из необозримого далека, от Олимпа откликнулась негодующим ржанием квадрига.

Дышать становилось все труднее, и разнылась почему-то спина. Повисла рука с потяжелевшим серпом.

Алкионей оперся на булаву. Вытянул шею.

– И что? Ну, смертный. Ты посмотри на себя и посмотри на меня. Ведь я же тебя как букашку пришибу – видал? – крутанул булаву в ручищах, выпрямился, озирая меня с высоты своего роста.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.