Библиотека

Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 278

Размер шрифта
-
+
Тема

твоем освободившемся престоле. Потому что если я сяду на него – ничто не сможет обезопасить тебя от участи Зевса. Почему тот, кто из третьего стал вторым, не захочет быть первым?! Ты всегда хотел быть первым, брат, ты будешь судить меня по себе, ты будешь опасаться от меня того же: удара в спину и заключения в Тартар. Конечно,

ты можешь взять с меня клятву водами Стикса… но кто поручится, что я не сумею ее обойти?

И у меня есть шлем-невидимка – средство, чтобы стать великим.

Коварный и вероломный удар нужно предупредить. Ты ударишь раньше.

Я окажусь за вратами Тартара вслед за Зевсом еще до того, как успею сесть на твой освободившийся трон.

Хтоний останется тебе – знак того, что никакой невидимка больше не сможет посягнуть на Владыку неба, моря и смертной жизни…

Изящно, средний, я почти уверен, что это ты все-таки не сам придумал.

– Зачем? – сказал я.

Аполлон, который успел плотнее закутаться в свой плащ, посмотрел с недоумением.

– Зачем – что?– Зачем мне море? Море или небо для меня одинаковы. Одинаково мне не нужны. Меня не интересуют распри смертных и бессмертных, в небесах, в море и на поверхности. Мне хватает моего мира.– Этого… мира?

Он даже дернул щекой – и то изящно. Поэт остается поэтом даже когда говорит о выгребной яме.

– Да. Мне незачем ввязываться в ваши склоки: мне хорошо под землей. Я вижу, ты потянулся за кифарой? Ты можешь спеть, я нечасто слышу песни. Я бы послушал ту самую – новую.– Про ревнивого мужа? – тихо уточнил Аполлон. Наверное, считал, что впивается в меня взглядом, разящим без промаха, как он сам.

Мусагет не знал, что я насмотрелся взглядов рассерженного Зевса и теперь счастливо непосприимчив к чужим стрелам.

– Ты, кажется, спросил меня, не в подземном ли царстве этот глупец? Мы можем пойти на Поля Мук. Он наверняка там искупает свою ошибку – помешать Громовержцу… Если тебя не побеспокоит запах горящей плоти и вопли – пойдем.

Племянник встал. Руки его были свободны от кифары, зато на плече блеснул колчан, а правая ладонь стиснула серебряный лук.

– Скажи мне, Владыка… ты сохранишь наш разговор в тайне?– Меня не волнует то, что происходит на Олимпе, – медленно повторил я. – Кто чей любовник. Кто с кем в ссоре. Даже – кто на троне. Я не собираюсь вмешиваться.

Я, ученик Аты… нет, сейчас быть ее учеником не ко времени. Ко времени – быть Владыкой Аидом, сросшимся со своим миром в единое целое, безразличным ко всему, кроме своих чудовищ и бесконечных судов теней.

Богатым, Безжалостным, Запирающим Двери.

Все двери и перед всеми.

– Я понял, Запирающий Двери, – губы брезгливо покривились. – Я благодарю. И ухожу.

От этого «благодарю» – снисходительного, тоном будущего Владыки Морей (или… кто там знает) я отошел не сразу. Потом еще следил, как гордо Мусагет плывет к покосившимся, изъеденным грибком дверям – и как величественно они открываются перед ним…

– Кифаред, – окликнул тогда, и сын Латоны обернулся. Судя по лицу, он уже готовил речь перед Посейдоном, готовился плеваться фразами: «Ему все безразлично! Сидит в своей тьме
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.