Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 280
слишком сильно его сжал.
– Что?– Он отправляет меня за Сизифом. Жди Гермеса.Значит, вестник явится с известием о том, что хитрец, которого я отпустил на три дня, и через год домой не собирается. А Владыка-то это проморгал – зато его брат, Зевс Эгидодержавный, ничего не забывает.
И отправляет за жизнью Сизифа моего посланца.
Тени привычно убрались из зала – в последнее время они проделывали это, стоило мне хотя бы брови нахмурить.
Но гнев – беспричинный, бурлящий внутри – начал утихать. Шипел, заливаемый волнами безжалостного рассудка, более холодными, чем воды Стикса – мне нужно заканчивать игру…
Будем играть в бессилие!
– Кара?– Он назначит ее сам.Еще один плевок с Олимпа: не распорядится, не попросит, а назначит, а брат-палач – выполняй…
Послушный брат выполнит, конечно, несмотря на весь его скверный характер – кто ж с Громовержцем спорить будет! – и Зевс наконец успокоится, и моему миру быть…
Главное чтобы Гермес в вящем опасении за целостность своей шкуры не запоздал, передавая мне приказ верховного бога.
«Мне идти за ним?»
Зевс, конечно, обронит небрежно за очередным пиром: «Тогда я послал за хитрецом Таната и тот повторно исторг его душу» – а все будут ахать…
Но Громовержцу не видать скрытого торжества в глазах Таната, отправленного за своим тюремщиком – когда бог смерти действительно получил разрешение.
«Можешь не стесняться».
* **
Сизиф был бледнее тени, и даже Керы не хотели после узнать: как именно Танат явился к царю Эфиры и как превратил дважды жильца на этом свете – в дважды покойника. Керы косились с опаской – на дикие глаза Сизифа.
Хитрец, о котором сразу же после кончины начали слагать песни, хотел было рвануть к Лете, попить водички перед аудиенцией у царя, да Гермес-Психопомп не позволил.
Красок на лице у Гермеса было ненамного больше чем у Сизифа: явившись ко мне, он с порога заявил, что приказ есть приказ, весть он передаст, а дальше мне решать – куда вестника приложить двузубцем. Мол, со всеми попрощался, Пана на прощание и того облобызал… так вот, Владыка, насчет Сизифа…
Когда Владыка выслушал молча и без приказов отдать гонца Церберу – Гермес чуть с крыльев своих сандалий не свалился. Недоверчиво впитал глазами мой ответ:
– Хорошо. Передай Громовержцу – Сизифа покарают в соответствии с его желанием.Отправляясь за тенью дерзкого царя, Психопомп всё оглядывался – словно ожидал, что я опомнюсь и пошлю ему двузубец в спину на манер копья.
Потом мы стояли у каменистого холма возле самой дороги, разделяющей асфоделевые поля утешения и Поля Мук. Я – опирающийся на двузубец – и Сизиф, который не казался больше бесплотной тенью.
Такова уж особенность этого места: мертвые здесь сохраняют нечто подобное телу, что можно было бы истязать. И царь Эфиры, едва ступив на Поля Мук, приобрел с виду плотность, яркость: проступили тронутые сединой волосы на руках и груди, цвет
обрел праздничный бирюзовый хитон с богатыми фибулами, отчетливо стали видны бисеринки пота на лбу…
Между нами лежал валун – грубо отесанный, шершавый и грозный, дышащий гранитной неумолимостью. Кара, которую, согласно воле Зевса, нужно было катить на вершину холма – чтобы она у самой