Аид, любимец Судьбы. Судьба на плечах стр. 38
– Уйдите, – бросил я и не повернул головы, когда все, кто был в купальне, бегом кинулись к двери. Левка застыла посреди купальни, сияя мокрыми прядями и удивленно разглядывая меня. – Милый, что с тобой? Ты без плаща… испачкался где-то…
Я подошел. С опозданием вернул в ножны меч – так и ходил с клинком в руке.
Вцепился Левке в плечи и заглянул в бестревожные бирюзовые глаза.
И увидел то, что ожидал: били только по мне.
– Милый? Где ты был? Что такое случилось?Ее волосы липли к пальцам, перемазанным черной смолой. Я отстегнул пояс. Стащил пропахший смолой и дымом хитон, отбросил в сторону лук неизвестного мальчишки из Стигийских болот.
– Устал. И измазался. Давай, отмывай, что ли. Раз уж затеяла купание.Левка всплеснула руками, засмеялась, потащила в наполненную пеной купальню. Радостно что-то лепеча принялась намыливать волосы, оттирать извозюканные, липкие щеки.
«Может, ты замерз? Замерз, да? Я прикажу подлить горячей воды!»
Горячая вода не помогала: по спине струился противный холодок дрожи.
Танат явился позже, когда мы перебрались в скудно обставленную комнатушку возле талама. Я полулежал. Левка хлопотала над моими царапинами: обтирала благоуханной губкой изодранные колени и локти.
– Садись, Убийца. Угощайся.При виде бога смерти, хозяином шагнувшего в комнату, нереида потупила глаза, опустила плечи. Он скользнул по ней острием взгляда, потянул к себе миску с темным медом со столика, оторвал кусок ячменной лепешки, фиников в кулак прихватил. Опустился в кресло, прозвенев крыльями, снедь пристроил на колене.
Скажи кому, что бог смерти – отчаянный сладкоежка… у виска крутить будут.
Но не все ж ему кровь у алтарей хлебать.
– Лучника видел?Танат молча тронул рукоять своего клинка. Покосился на колчан в соседнем кресле, призвал одну из стрел с красным оперением, задумчиво повращал в пальцах. Тронул наконечник.
– Хрис Стигийский. Из потомков Мормо. Ни у кого в свите не состоял. Об остальном спроси Гипноса. У него есть привычка пировать в болотах.Отложил стрелу и принялся за мед с лепешкой, только зыркнул на мои исцарапанные колени.
– Великаны?– Ага.Левка, обтирая мне руки, подавилась испуганным вздохом.
– Что это, по-твоему, Убийца?Он наконец откликнулся взглядом.
«Заговор».
«И чего они хотят? Свергнуть меня? Занять мое место?»
Кивнул и тут же качнул головой. Свергнуть, но не занять.
«Ты слышал о том, что у мира есть своя воля?»
«Когда впервые сюда спустился. От Нюкты».
«А про то, что здесь не задерживаются цари…?»
«Перса отравила Геката…»
«Были другие. Они правили еще меньше, и
Мнемозина стирала их имена со своих дощечек. Они сходили с ума, прыгали в Тартар, обращались в горы, пропадали бесследно… а мир оставался ничьим. Или вернее: оставался своим».
«Я пока не собираюсь в Тартар».
Танат остановил кусок лепешки, не донеся до рта. По белым пальцам, кованным в подземных горнилах, стекла одинокая капля меда.
«В том-то и дело».
И закончил с лепешкой. Ладонь Левки вздрогнула на моем лбу от невольного омерзения. «Чернокрыл ест как убивает, - веселился как-то Гипнос. – Он пьет как убивает, ходит как убивает… наверное, если бы он делил с кем-то ложе – из его спальни каждую ночь выносили бы тела».
– Оставь нас,