Аид. Любимец судьбы стр. 138
видны на гладких, безбородых лицах, улыбки открывают неровные, желтые зубищи. Пальцы – совсем ко всему остальному не подходят: мощные, но тонкие, изящные – одобрительно прищелкивают.
– О… сел. Эй, паря, ты кто?
– Аид, – остатки небытия со свистом покинули легкие, – Невидимка…
– Э… – вытаращил единственный глаз самый рослый. – Невидимка? А чой-то тебя видно?
Второй – на нем кокетливо висела набедренная повязка из чего-то когтистого и, кажется, пойманного в самом Тартаре – закивал и загудел, что да, непорядок какой: невидимку видно. Третий издал глубокомысленный звук и поковырял пальцем в зубах.
– Имя такое, – признался я.
Рослый потряс головой.
– Плохо назвали-то. Врали. А я Бронт. А это Арг…
– Барана бы, – раскатисто вздохнул Арг, поправляя свою повязку.
– Баранов, – поправил третий, вынимая палец изо рта.
– Стероп, – представил Бронт и его. – Бараны-то есть, невидимка?
Ох, кажется мне, что главный баран здесь как раз невидимка!
– Есть.
На острове Лесбос, где поселились Циклопы, они первое время занимались истреблением вина и овец, да еще в таком количестве, что одно время казалось: остальные войска окажутся без продовольствия. Зевс беседовал с ними, как со всеми союзниками, и вернулся мрачным.
– Без толку. На уме у них – бараны, вино и «бабу бы вот еще»…
– Может, меня послать? – развеселился Посейдон. – То есть я с ними скорее общий язык отыщу.
Зевс махнул рукой.
– Да чего там искать… Драться за нас они не будут. Этот, Бронт, мне так и заявил: «Не, драться – это не любим. Ковать вам будем». Союзнички…
– Может, все-таки Гекатонхейров? – пробормотал Жеребец. Зевс поглядел кисло, но морду больше за такие предложения никому набить не обещал.
Понимал: или мы выпустим на свет из Тартара Сторуких, или в Тартар спихнут нас самих с нашими войсками. Волновались рати у Офриса: готовились хлынуть к подножию Олимпа. Крон, как всегда, прятался за спинами своих военачальников, но зато был полон желания отомстить нам сполна за обман с Офиотавром.
Избегать настоящей войны мы больше не могли.
Но совет Эреба, за который мы заплатили клятвой, тоже был не так уж плох: как оказалось, Циклопы умели не только овец пожирать.
За час до встречи двух войск посреди Фессалии в ладонь Зевса легла первая молния.
* * *Белое пятно. Разрыв – будто выжжено. Каким он был в боях до того, как получил из лап смущенного Арга прославленное оружие? Две сотни лет противостояния – ведь были же схватки, стычки, бои, атаки, нападения…
То первое поражение. И ночевка в стане великанов-пастухов, каких-то титанских детей, когда нам втроем пришлось стоять спиной к спине в кромешной тьме, прорезаемой только желтыми глазами, – без конца и края. Еще вспоминается столкновение на островке Итака, когда мы старательно делали вид, что разыскиваем Офиотавра, а подручные Крона и впрямь его разыскивали.
Посейдон помнится хорошо: с утробным воплем бросающийся на врага, дрожит земля под ногами, набухшее от гнева лицо, он и сам как будто вырастал, и копье казалось в его руке меньше тростинки.
Зевс же – белое пятно. Высверк блестящей, похожей на молнию лабриссы. Ослепляющая вспышка солнца в волосах. Воющие и прикрывающие глаза противники…
Всё. У всех так. Каким он был в бою? Молния в руке! Он был… ну, там точно была молния! Молния. Словно