Аид. Любимец судьбы стр. 140
пальцев.
И тебя наполняет до краев. Счастливая одержимость мальчишки, которому дали настоящее оружие, и ощущение от последней рухнувшей преграды, и радость от того, что это сегодня – сегодня решится! Сейчас или никогда, братья… сестры…
Сейчас или никогда!
Он не спрашивал: в этот момент мы молчаливо доверили ему решать за нас всех, только Стикс опустила подбородок одобрительно, а троим богам, клявшимся над обрывом, в этот момент не нужны были и жесты.
– Да. Сейчас или никогда.
И к Прометею, который встревоженно вглядывался попеременно в лицо каждого Кронида:
– Передай Афине – пусть отводит войска за Пеней. Всех, кто смертен. Кто бессмертен – пусть выбирает сам. Мы встретим армию Крона грудью.
– Мы втроем! – взлетает к небесам трезубец Посейдона, и лучи потревоженного Гелиоса послушно нанизываются на острия.
– Втроем! – хором орут радостные Циклопы, изображая скалы, усиливающие звук.
– Клятва!
– Клятва! – отголоском летит с неба, в вышине которого болтается невидимый днем Жертвенник.
– Сейчас или никогда!
– Сейчас! – Металл и лед переплетаются в требовательном голосе Стикс.
– Сейчас! – ревут Сила и Зависть – они всегда повторяют за матерью…
– Сейчас… – кивает заляпанный жиром Эвклей, вприпрыжку уносясь обратно в обоз.
– Или никогда? – ехидно усмехается за спиной Ананка, но ее почти не слышно – все происходит слишком быстро… молниеносно.
– Мы втроем!
– Втроем…
Стероп хватается за голову, орет в спину что-то вроде: «Куды?! Забыл!» – поздно, не слышно, неважно…
Время пускается вприскочку, оно тоже хочет быть похожим на молнию. Нынче новая мода – молнии.
Белый высверк. Трое напротив войска. Трое, клявшихся на алтаре. Прочие бессмертные – горстка – позади.
– Мы втроем! – раскат радостного грома в голосе Зевса.
– Втроем!! – колет трезубцем крик Жеребца.
– Втроем? – Шепот, слетающий с пересохших губ, заглушает отчаянный вопль Ананки за спиной: «Чем ты будешь бить, маленький Кронид?!»
Меч скользит из ножен – верный спутник из бронзы, ковка тельхинов – не Циклопов…
– Вы воюете как мальчишки, – кричит, надрываясь, Судьба, и ее обвиняющий перст тычется между лопаток – сквозь броню чувствуется.Войско Крона. Трое напротив него.
Распахивает крылья орел в поднебесье.
– Хороший знак, – улыбается Зевс, швыряя прежде молнии улыбку в грозную мешанину тел, движущуюся на нас.
В армии Крона нет даже приблизительного порядка – все смешались со всеми, рты – пасти, пальцы – когти, доспехи – крылья, шкуры, дубленая ветрами кожа…
Вздымаются клубы пыли в небо, с которого летит подбадривающее ржание лошадей Гелиоса.
– Хороший знак! – кричит Посейдон. Нужно кричать, потому что остальное глушится рокотом наступления на нас титанов, чудовищ, лапифов…
Лавина. Трое перед ней. Молния. Трезубец. И старый клинок, выкованный тельхинами, а не Циклопами…
– Чем будешь бить, Невидимка?! – захлебывается в истошном крике Судьба.
Железные крылья – легкий росчерк в воздухе, над войском Крона.
– Хороший знак, – шепчу я за секунду до того, как утонуть в битве.
Белый высверк. Молния.
Все. Сейчас или никогда. Огонь в небесах – в мой клинок. Тьма в разверстых пастях – в мой клинок.
Упоительный танец на грани боли. Обжигающая мощь течет сквозь кричащие мышцы, единые с верным мечом. Преданная тень тянется помочь – от Посейдона, от Зевса, от деревьев, драконов, от всех и всего…
Ужас и крики боли – в мой клинок… Их ужас и их крики боли, ибо мир для них