Библиотека

Академия первого чувства стр. 18

Размер шрифта
-
+
Тема

и окаменел плечами. — И посмотри в глаза. — Поймала его взгляд и серьезно, медленно проговорила: — Жизнь моя как человека — важнее всего. Если речь пойдет о потере зверя, не жалей. Если… тебе придется пойти на некоторые… нарушения нашей договоренности ради спасения моей жизни, сделай это без промедления. Главное — чтобы я выжила.

Уже не видя его реакцию, откинулась на подушки. Волосы раскинулись тяжелыми локонами. Никогда не оставалась при чужом человеке простоволосой. Мне предстояло многое, что я не делала никогда.

От сильной боли живот буквально скрутило, я застонала. Почувствовала, как к губам поднесли стакан, и стала жадно пить. С каждым глотком становится легче, но тут же настигает следующий спазм, и опять тело скрючивает.

К моим вскрикам присоединяется чье-то успокаивающее бормотание. Короткая вспышка осознанности, я понимаю, что сижу с разметавшимися по плечам волосами, в одной нижней рубашке, и жадно пью из очередного протянутого стакана. Пью красное и тягучее. Жидкость льется по подбородку, заливает ворот тонкой рубашки, окрашивая ее пятнами и потеками, заставляя прилипать к телу, к ноющей груди.

Я поднимаю взгляд. Меня поит красивый молодой мужчина, сидящий с краю в одних бриджах. Очень привлекательный. Я призывно смеюсь, отбрасывая стакан одним ударом. Тот летит в стену и разбивается с неприятным звоном. А мое тело начинает трясти в судорогах. Мужчина наваливается, пытаясь удержать пляшущие, царапающие лицо руки. Он очень сильный и каким-то чудом смог зафиксировать мои кисти. Я подвываю, мне плохо.

Жесткие пальцы задирают сорочку и прикасаются, вызывая мелкие молнии удовольствия и успокоения. Жалко скулю. Но судороги почти затихают под напором ласк. Его пальцы волшебны, внимательны, настойчивы. Скользят в бесконечной нежности под ускорившееся мужское сердцебиение и выдохи в мою открывшуюся натянутую шею.

В какой-то момент я кричу ему в лицо, облегченно, счастливо, и меня снова накрывает темная волна.

Вот я сижу в порванной рубашке у стола и рычу, держа в руках мясо, отрываю от него куски и глотаю не пережевывая.

Мужчина меняет постельное белье, обеспокоенно на меня поглядывая. И когда я отбрасываю мясо, бросается ко мне, подхватывая и лаская. Мне нравится сворачиваться котенком у него на руках, вылизывать его шею, маленькие сжатые, как горошинки, соски, бархатный мускулистый пресс. Когда я пытаюсь вгрызться ему в живот, он осторожно, но решительно отстраняет меня, переворачивая под себя.

Время двигается рывками, всполохами. Меня опять кормят. А я заливисто хохочу. Потому что от белья остались опять жалкие ленточки.

Когда я играю, обвившись вокруг него телом, требуя ласкать и гладить, он надсадно и тяжело дышит, но послушно гладит ходящий волнами живот. Уставшая, чувствуя во всем теле приятное натяжение, я засыпаю, уткнувшись головой ему под мышку.

И просыпаюсь уже утром. Одна.

У меня черные лапы, покрытые шелковой блестящей, ворсинка к ворсинке, шерстью. И длинный, очень гибкий хвост.

* * *

Во-первых, я не могла ходить. Те, кто внезапно получил четыре ноги вместо двух, меня поймут. Очередность управления лапами вызывала крайнее недоумение. Попытка передвижения на большой кровати привела к тому, что конечности перекрестились, и я застыла крестиком в задумчивости, какую ногу поднимать и куда.

Упала на бок и радостно задрыгала лапами. Я смогла! Смогла!!!

Затявкав, поняла, что я так смеюсь. Покашливающим мягким

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.