Академия первого чувства стр. 19
тявканьем. Самая главная задача — выжить — решена. Было бы чудесно, если бы все оставшиеся задачи были именно такой сложности — какую лапу двигать первой.
С кровати я осторожно сползла пузом. Интересно, цирковые животные ходят на двух лапах… Может, и мне попробовать? Оттолкнувшись передними, замерла, присев на меховую попу. А ничего так, удобно. Я подперла подбородок лапой и томно мяукнула: «Ну как я тебе, милый?»
Получилось:
— У как я те, мивы?
И чуть не задохнулась от удивления. Вот это неожиданный подарок! В комнате раздалось веселое заливистое тявканье. Я сидела на попе, опершись спиной о кровать, и, махая лапами в воздухе как мельница, от души смеялась.
В дверь осторожно постучали. А вот и он, мой благородный спаситель. Боится зайти, нервничает. Я слышу даже через дверь, как неровно его вампирское прославленное хладнокровное дыхание. Какой же он все-таки юный вампир, надо узнать о них побольше! Теперь мне это пригодится, настоящей «вампирской подстилке», как называют доноров в народе.
Дверь медленно открылась, и Кристофер шагнул на порог, распрямляя плечи, ровнея лицом. Не хочет парень показывать всю бездну неуверенности, которую испытывает.
Я молчала, ожидая его дальнейшего шага. Все-таки он вампир, с которым я теперь минимум год буду связана. И хотя наша связь — плод быстротечного решения, я надеюсь, она не станет фатальной ошибкой моей жизни.
— Мари, доброе утро, — спокойный приветливый голос. — Если нужна помощь, скажи. Слуги приготовили завтрак.
Я сморщила нос. Фу, вот уж есть не хотелось совершенно. В спальне стоял тяжелый удушливый кровавый смрад, живот набит сырой дрянью, как барабан. Этот извращенец кормил меня всю ночь, как только желудок не порвался. Даже мысль о еде вызывала у меня тошноту. Бэ.
— Если ты не против, я подойду и помогу тебе встать на лапы.
О, да. Подойди, милый. Увидишь, как я великолепна, ловка в шкуре зверя. Приняв тявканье за согласие, мой однокурсник подошел поближе, стараясь не делать резких движений, и я внезапно поняла, что… стала крупненькой такой девочкой. Ну, надеюсь, девочкой, а не мальчиком. Такой трансформации за один раз я не переживу.
Внимательно выслушав мое повторное заливистое тявканье, Крис присел на корточки, протянул руку и прикоснулся к загривку. Погладил шелковый переливчатый мех. Зарылся пальцами в неплотную шерсть под челюстью и почесал.
Не поняла… Мр-р-р, он меня, мр-р, за животное принимает? Кстати, как приятно чешет-то.
Я положила лапы ему на плечи, этот хлюпик не удержался и завалился, упав на ковер спиной, ошарашенно моргая глазами. Потыкала мордой, чеши давай.
Некоторое время мы молчали. Он чесал уже двумя руками, я довольно жмурилась и размышляла, насколько могу ему довериться. С другой стороны, что я теряю? В моем положении лучше рискнуть и отыграть себе небольшую зону комфорта.
— Я хварю.
Парень замер, но уже без опасения, просто удивленно. Его явно начало отпускать все это время державшее внутренней струной напряжение.
— Мари? Ты говоришь? Как это возможно?
Хороший вопрос. Оборотни вообще не говорят. Думают, действуют как люди, если, конечно, не в боевом трансе, когда животные инстинкты перекрывают все, но точно ни при каких условиях не говорят.
Как они могут говорить, если строение пасти этого принципиально не позволяет? А я, забытые боги, косноязычно и с напряжением,