Библиотека

Алекс и я стр. 118

Размер шрифта
-
+
Тема

связи с означающим (формой)? Может ли оно выучить, что слово относится не к единичному объекту, а ко всем объектам такого типа? И в который раз изучение вида с высоким уровнем когнитивного развития дает ответ: может. Могут не только человекообразные обезьяны (шимпанзе, бонобо, гориллы и орангутаны), но, как стало ясно благодаря работе Айрин Пепперберг, и попугаи (по крайней мере, серые жако).

В роли слов, естественно, выступают прежде всего предметные имена. И это не случайно. Во-первых, их проще всего соотнести с объектами окружающей действительности, а во-вторых, для людей, неискушенных в лингвистике, язык – это прежде всего слова, а слова – это прежде всего предметные имена. У человека имеется, по-видимому, врожденная предрасположенность к такому восприятию. Как отмечал А. Р. Лурия, дети гораздо раньше начинают осознавать в качестве слов существительные – имена вещей, чем слова, обозначающие действия или качества: «…если предъявить ребенку 3–5 лет, уже овладевшему элементарным счетом, два изолированных слова, например “стол – стул”, и предложить ему сказать, сколько именно слов было предъявлено, он без труда ответит: “Два”. Однако если от конкретных существительных обратиться к глаголам или прилагательным, предложив ему сочетание слов “собака – бежит” или “лимон – кислый”, он окажется уже не в состоянии дать правильный ответ: “Конечно, здесь одно слово «собака» и «лимон»”» (Лурия 1979: 88). При языковых контактах люди заимствуют слова из одного языка в другой – опять же, существительных среди заимствований существенно больше, чем глаголов, прилагательных и других частей речи. При зашумлении сигнала существительные распознать оказывается проще, чем глаголы (Hormann 1981; Величковский 2006: 140).

Кроме предметных имен Алекс освоил названия форм, цветов и материалов – это более сложные концепты, чем предметные существительные. То, что Алекс мог их выучить и правильно употреблять, показывает высокий уровень когнитивных способностей серых жако. Он мог ответить на вопрос, какой из предметов больше другого, мог оперировать числами и даже складывать их. Но не менее интересно, что Алекс смог целый ряд вещей освоить самостоятельно. И это касается не только сложных понятий, таких как «ноль» или «эквивалентность», но и комбинирования языковых элементов. Подобно лепечущим детям, Алекс мог подолгу играть со своими голосовыми возможностями, произнося звуковые цепочки, похожие на те слова, которым его учили: например, осваивая слово nail, Алекс произносил hanail, benail, chail, nail, mail, blail, jemail, lobanail и т. д. (Pepperberg 1999/2002: 222), осваивая наименование green bean ‘зеленая фасоль’ – keen green bbbbb (Ibid.). Эти цепочки могли быть даже длиннее тех слов, которым его учили. Кроме того, они показывают, что Алекс мог членить звуковые оболочки слов если не на фонемы, то, по крайней мере, на «инициаль» и «финаль».

Интересно, что другой попугай, Кьяро, в отличие от Алекса предпочитал строить не слова, а целые диалоги – он разыгрывал их, подражая голосам экспериментаторов, – но при этом его успехи в тестах были скромнее, чем у Алекса (Pepperberg 1999/2002: 227). Это похоже на аналитическую и холистическую стратегии освоения языка у детей (см. Bates et al. 2003): у детей, использующих преимущественно аналитическую стратегию, в лепете преобладают короткие и устойчивые слоги, первыми словами бывают названия предметов, первые комбинации строятся с опущением служебных морфем. У тех, у кого преобладает холистическая стратегия, в лепете наблюдаются длинные последовательности

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.