Библиотека

Алекс и я стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

слогов с интонацией (как в предложениях), первыми словами часто оказываются неразложимые формулы типа англ, wannit (‘хочу это’), первые комбинации включают служебные морфемы (правда, в застывшем виде, практически лишенные продуктивности). Для нормального усвоения языка важны оба механизма, но пропорция их использования у разных детей различается. Те слова, которые Алекс осваивал сам (как, например, слово none), он начинал тренировать «в свободное от работы время» задолго до того, как произнести их при тренерах.

Еще одним из фонетических достижений Алекса Айрин Пепперберг называет «предвосхищающую коартикуляцию» – тот факт, что в речи звуки артикуляционно до некоторой степени уподобляются последующим, так что, например, к в слове кошка артикулируется (и, соответственно, звучит) не так, как в слове каша: в слове кошка округление губ, необходимое для о, начинается уже во время произнесения звука к (и это имеет вполне определенный акустический эффект). Впрочем, у Алекса, при всем сходстве формантной картины с той, что характерна для человеческой речи, звучание обеспечивается другими механизмами, поэтому не очень понятно, насколько можно здесь говорить именно о коартикуляции, а не просто о точном воспроизведении фонетического облика слов, включая переходы между соседними звуками.

Алекс мог комбинировать не только звуки, но и целые слова, составляя из них фразы. Например, торт он обозначил фразой yummi bread ‘вкусный хлеб’, – как отмечает Айрин Пепперберг, слово yummy ‘вкусный’ Алекс знал до этого, «но вся фраза была его собственным изобретением». Другой пример подобной комбинации – фраза green wood peg-wood ‘зеленая деревянная прищепка’, сказанная Алексом в ответ на вопрос «Что это?» (таких прищепок он раньше никогда не видел). Такие возможности Алекса позволяют предположить, что, может быть, и в естественной коммуникативной системе серых жако существуют какие-то возможности для описания внешней по отношению к говорящему действительности.

Одним из важных моментов, роднящих коммуникативную систему, освоенную Алексом, с человеческим языком, является наличие синонимов. В принципе, наличие синонимов представляет собой, вероятно, достаточно позднее эволюционное приобретение: дети, осваивающие язык, имплицитно исходят из так называемого Принципа

Контраста – принципа взаимно-однозначного соответствия объекта и его имени. В эксперименте, который провели Гил Дизендрук и Лори Марксон, детям показывали два незнакомых им предмета, про один говорили, что он называется «кив», про другой – что он «хороший». Потом появлялась кукла Перси (про которую детям было точно известно, что она не знакома с экспериментатором и не слышала разговора про «кив») и просила дать ей «зот» (слова в разных сеансах эксперимента детям предлагались разные, но в равной степени бессмысленные). Дети давали кукле тот предмет, названия которого им не сообщали, в полной уверенности, что если кукла говорит по-английски, то она наверняка знает, что кив нельзя назвать зотом. Точно так же исходят из Принципа Контраста и собаки: в экспериментах с бордер-колли по имени Рико, проведенных исследователями из Института Макса Планка (Bloom 2004; Kaminski et al. 2004), если среди множества знакомых объектов имелся один незнакомый и экспериментатор вставлял в текст известных животному команд незнакомое слово, Рико считал, что оно относится именно к этому незнакомому объекту.

Во «взрослых» человеческих языках Принцип Контраста не работает: поскольку люди потенциально способны освоить (если не полностью, то хотя бы частично) несколько языковых систем, они в состоянии запомнить, что один и тот же элемент окружающей действительности может обозначаться

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.