Альфа-женщина стр. 47
Георгиевна. Еще не закрывают, покраску перенесли. Это были ложные сведения. Я сам разнервничался. А мне волноваться нельзя. Сердце.
Сердце у него, как у быка. Но Игорь Абрамович обожает прикидываться больным. Это оправдывает его бездействие.
– Ох, Игорь Абрамович! А я-то как торопилась! Чуть ногу не подвернула!
– Осторожнее надо.
Я обернулась в пять минут. Взлетела по лестнице, чмокнула Леночку в щечку, схватила какую-то бумажку и, бросив: «Пока!», понеслась обратно.
Кобрина я догнала на выходе. И опять чуть не сбила с ног.
– Все торопитесь, – поморщился он.
– Так дела, Игорь Абрамович!
– А я вот никуда не спешу, – вздохнул он.
Я глянула на часы и покачала
головой:
– И я опоздала. Ладно, завтра отвезу эту бумажку. Потерпят.
– Опять нам предстоит одинокий вечер… А погодка-то, а? Георгина Георгиевна? Шепчет!
Денек и в самом деле удался. Нашу альма-матер окружает прекрасный парк, который спускается чуть ли не к самой реке. Деревья огромные, дающие сплошную тень, но если выйти на набережную, то там уже сияет солнце. Летом да, жара, но сейчас, в самом конце августа, просто тепло, летают паутинки, рябит вода, по которой плывут пока еще редкие кораблики опавших листьев. Деревья в Москве зеленеют рано, но и стареют быстро. Глядишь – набережная уже совсем седая.
Но сегодня еще лето. По лицу Игоря Абрамовича видно, как ему не хочется домой.
– Да, не хочется домой, к телевизору, – подыгрываю ему я. – Смотреть нечего.
– Истинно так, истинно так, Георгина Георгиевна. Так, может… прогуляемся?
Он говорит это робко, как первоклассник, предложивший девочке донести портфель. Вот его слабое место: женщины. Он прекрасно знает, как обращаться с доктором наук Листопадовой, но понятия не имеет, что делать на прогулке с очаровательной Георгиной. И как ее вообще на эту прогулку затащить?
– А почему бы и нет? – улыбаюсь я.
– Прошу!
Игорь Абрамович, как галантный кавалер, открывает передо мной дверь. Лицо у него торжественное. Он идет гулять красивую женщину.
У киоска с напитками мы задерживаемся.
– Минералочки, Георгина Георгиевна? – великодушно предлагает Кобр.
– Не откажусь. Но давайте уж и я вас угощу. Вам с чем пирожок, с капустой или с повидлом?
Детские игры продолжаются. Мы совершаем торжественный обмен: я ему пирожок, он мне минералку, и идем под сень седеющей листвы.
– Вот она, наша наука, – вздыхает Кобрин. – Загнали в самый угол.
– И это еще не конец, Игорь Абрамович, – поддакиваю ему я.
– Вы слышали о последних событиях?
– О каких событиях?
– Гаврилкову вычеркнули из списка. Вы только подумайте! Ее университетский диплом оказался фальшивым! Какой скандал!
– Значит, ректором будет Людмила Ивановна. Нас ведь это устраивает?
– Да, конечно, – он тяжело вздыхает.
Я же говорю: его голыми руками не возьмешь.
– Вам должно быть обидно, Игорь Абрамович. Коллектив-то выдвинул вас.
– Так ведь и вы в списке, Георгина Георгиевна, – хитро смотрит на меня Кобрин.
– Ну, не сравнивайте. Вы-то мужчина. Во главе женского коллектива не должна стоять женщина, иначе все перегрызутся.
– Зачем же вы выдвигались?
– Я же не знала, что вы выставите свою кандидатуру. Сначала ведь нас было только трое, – напоминаю я.
– Да, конечно. Я и не стремился. Это все коллектив, – разводит руками Кобрин.
– Значит, вам Курбатов тоже отказал.
– Что значит тоже?
– Но ведь он и ей отказал. Людмиле Ивановне.
– Как так? – заволновался Кобрин. – Она говорит: напротив. Всячески поддержал.
– А что ей еще говорить,