Альфа-женщина стр. 72
необходимо провернуть в аэропорту Барселоны одно дельце, сразу по прилете, и следует сохранить голову ясной. Если мешать шампанское с коньяком, то лучше сдаться сразу. Саша тщетно пытался меня перепить. Хотя, надо признать, чиновники это умеют – пить. Сходя в обед с трапа самолета в состоянии полной прострации, они в этот же день являются на званый ужин, как огурцы, хрустя накрахмаленными белыми рубашками и сияя слегка позеленевшими, но чисто выбритыми лицами с соответствующим выражением деловой озабоченности. Но и я умею пить. На моем счету столько банкетов, сколько блох у дворовой собаки. Я ведь член Ученого совета и т. д. и т. п. Со всеми регалиями. Столик накрывают еще до того, как начинается защита, и бутылочка коньяка на нем обязательна, чтобы слушать докладчиков в приподнятом настроении и не вскипать по пустякам. Благодушие оппонента – залог успеха соискателя. К слушанию по делу о моем тюремном сроке я приступила, зная, что процесс будет долгим. И охотно подняла первую рюмку.
Саша изо всех сил старался вести себя непринужденно. Мы говорили исключительно о любви.
– Как я соскучился, – шептал он, сжимая мою руку. Мне даже казалось, что он сейчас потащит меня в уборную, чтобы немедленно утолить голод, и я шептала:
– Не успеем…
Он понимал меня с полуслова, а я все никак не могла догадаться: по
какой причине он меня предал? Неужели деньги? Или карьера? Но каким образом убийство Курбатова связано с его карьерой и как ей может помочь полученный мною тюремный срок? Тем не менее он тащит меня в Барселону, в мой любимый город, бизнес-классом, и я прекрасно понимаю, что эта командировка нужна ему, как асфальтовый каток для прокладки рельсов.
– За нас! – Мы вновь подняли пузатые рюмки, похожие на бочонки, но с узким горлышком. Меня так и подмывало сказать: не чокаясь.
Потому что любовь умерла. Я тщетно старалась разбудить в себе прежнюю страсть. Откликалось только тело, а душа молчала. Я больше не хотела строить его карьеру, опекать его, давать советы. Пусть тонет, коли считает, что я камень на его шее, а не спасательный круг. Ты перепутал, милый, потому что недалекого ума. Но сначала надо проверить все до конца. Чтобы не ошибиться.
Надо признать, Саша гораздо красивее львенка и как мужчина выше всяких похвал. Замершая в проходе стюардесса смотрела на меня с завистью. Ведь сидящий рядом со мной красавец являлся олицетворением богатства и успеха. Он свое от жизни уже взял. И теперь пользовался этим, не суетясь, не выказывая недовольства или, напротив, довольства, не придавая значения тому, что он избранный, будто с этим уже родился. А ведь я прекрасно знаю, что его отец вообще не имел высшего образования, а мать была простой школьной учительницей. Это роднило его с моим львенком, но то, каким образом Сашу вытолкнуло на самый верх, так и осталось для меня загадкой.
Мы расстались, когда он закончил аспирантуру, и дальше на долгих семь лет я потеряла его из виду. Когда мы снова встретились, он был женат на очаровательной девушке из хорошей семьи, жил в элитном доме, имел достойный автомобиль представительского класса, перспективную должность в министерстве, и его карьера неуклонно шла в гору. Когда я спрашивала: как? Он непроницаемо улыбался и, приладив на место непокорную прядь цвета воронова крыла, говорил: