Альгамбра стр. 158
Солнечной Горе да еще спрашивает, как называется город Гранада!
— Гранада! Madre de Dios! Да не может быть!
— Еще как может! — возразил трубач. — А тебе ведь небось и то невдомек, что вон там — башни Альгамбры?
— Слушай, труба, — отвечал незнакомец, — ты со мной не шути. Если это и вправду Альгамбра, то мне надо такое рассказать коменданту!
— Вот и расскажешь, — сказал капрал, — мы тебя как раз к нему и сведем.
Трубач перехватил лошадь под уздцы, двое рядовых взяли солдата под руки, капрал встал впереди, скомандовал «шагом марш!» — и они отправились в Альгамбру.
Потрепанный пехотинец и дивный арабский скакун, захваченные патрулем, — это был подарок всем крепостным зевакам, а особенно болтунам и болтуньям, с раннего утра обсевшим колодцы и родники. Колодезное колесо переставало вертеться, а неряха-служанка застывала с кувшином в руке, во все глаза уставившись на капрала с добычею. Патруль провожала пестрая толпа.
Люди понимающе кивали, перемигивались и строили догадки. «Дезертир», — говорил один. «Контрабандист», — возражал другой. «Бандолеро», — объяснял третий; и скоро все сошлись на том, что храбрый капрал с патрулем изловил главаря шайки отчаянных бандитов. «Ну, ну, — говорили друг другу старые перечницы, — главарь не главарь, а пусть-ка он попробует теперь вырваться из когтей коменданта Манко, даром что у него только одна рука».
В это время комендант Манко сидел в дальнем чертоге Альгамбры и пил утреннюю чашку шоколаду в обществе своего духовника — жирного францисканца из соседнего монастыря. Им прислуживала скромная черноглазая красотка из Малаги, дочь экономки коменданта. Ходил слух, что эта скромненькая девица — редкостная плутовка, что она нашла слабую струнку в сердце железного коменданта и прибрала его крукам. Впрочем, не надо лезть в домашние дела сильных мира сего.
Когда его превосходительству доложили, что неподалеку от крепости задержан подозрительный бродяга, каковой дожидается во дворике под охраной капрала, не соизволят ли его допросить, комендант горделиво и начальственно выпятил грудь. Он допил шоколад и вручил чашку скромной девице, велел принести свой палаш с эфесом-корзинкой, препоясался им, закрутил усы, уселся в высокое кресло, принял строгий и неприступный вид и приказал ввести пленного. Солдаты все так же крепко держали его под руки; сзади шел капрал с ружьем наперевес. Пленник, однако, смотрел по-прежнему беспечно и самоуверенно и в ответ на всепроникающий взор коменданта чуть-чуть ему подмигнул, что отнюдь не понравилось церемонному старому владыке.
— Итак, негодяй, — сказал комендант, оглядев его с головы до ног, — что ты скажешь в свое оправдание — кто ты такой?
— Солдат прямиком со службы, награжден рубцами да шрамами.
— Солдат, кхм, судя по мундиру, пехотинец. А говорят, у тебя прекрасный андалузский конь. Это что же — в придачу к рубцам да шрамам?
— С позволения вашего превосходительства, лошадь эта — диковинная животина. И рассказ мой будет самый что ни на есть удивительный, однако же имеющий касательство до охраны крепости — да что, всей Гранады. Но пред назначен он только для ваших ушей и для тех, от кого у вас нет секретов.
Взвесив его слова, комендант велел капралу с