Алый Рубин. Любовь через все времена. стр. 6
не замечаю его. Он был вообще очень обидчивый.
«Он прозрачный?» – поинтересовалась Лесли при их первой встрече. – «Или чёрно-белый?»
Нет, Джеймс выглядел, собственно говоря, совершенно нормально. Не считая шмоток, конечно.
«Ты можешь видеть сквозь него?»
«Не знаю, никогда не пробовала».
«Так попробуй сейчас», – предложила Лесли.
Но Джеймс не собирался разрешать, чтобы я сквозь него смотрела.
«Что значит «призрак»? Джеймс Огаст Перегрин Пимплботтом, наследник четырнадцатого графа Хардсдейла, никому не позволит себя оскорблять, даже маленьким девочкам».
Как и многие другие призраки, он не хотел признать, что он больше не человек. При всём желании он не мог вспомнить, что умер. Мы знали друг друга уже пять лет, с моего самого первого дня в средней школе Сент-Леннокса, но для Джеймса, казалось прошло всего пару дней с тех пор, как он в клубе со своими друзьями играл в карты и обсуждал лошадей, мушки и парики (он носил и то, и другое – и мушки, и парик, но выглядел в них лучше, чем можно себе представить). Что я за время нашего знакомства выросла на двадцать сантиметров, а также приобрела брекеты и грудь, а потом брекеты сняла, – он добросовестно игнорировал. Как и то обстоятельство, что городской дворец его батюшки давно превратился в частную школу с водопроводом, электричеством и центральным отоплением. Единственное, что он время от времени замечал, была длина юбок нашей школьной формы. Очевидно, зрелище женских икр и лодыжек было в его время исключительно редким.
– Не очень вежливо со стороны дамы не поприветствовать господина более высокого ранга, мисс Гвендолин, – вскричал он сейчас, как всегда совершенно обиженный моим невниманием.
– Извини, но мы очень торопимся, – ответила я.
– Если я могу быть чем-нибудь полезен, то располагайте мной, – Джеймс поправил кружево на обшлаге рукава.
– Нет, большое спасибо. Нам надо поскорей попасть домой. – Как будто Джеймс мог быть чем-нибудь полезен! Он
был не в состоянии даже открыть дверь. – Шарлотта плохо себя чувствует.
– Ох, мне очень жаль, – откликнулся Джеймс, имевший слабость к Шарлотте. В противоположность к «веснушчатой без манер», как он имел обыкновение называть Лесли, он находил Шарлотту «обворожительной, исполненной чарующей прелести». Вот и сегодня он рассыпался в льстивых комплиментах. – Пожалуйста, передай ей мои наилучшие пожелания. И скажи ей, что она сегодня вновь выглядит восхитительно. Немного бледна, но очаровательна как эльф.
– Я ей передам.
– Прекрати разговаривать со своим воображаемым другом, – сказала Шарлотта. – Иначе ты когда-нибудь попадёшь в дурдом.
Нет, ничего я ей передавать не буду. Она и так ужасно задаётся.
– Джеймс не воображаемый, он невидимый. Это большая разница!
– Ну, дело твоё, – ответила Шарлотта. Они с тётей Глендой считали, что я выдумала и Джеймса, и других призраков, чтобы важничать. Я сожалела, что когда-то рассказала им об этом. Конечно, тогда я была маленькая и вряд ли могла молчать о горгульях, оживающих на фасадах зданий и сточных жёлобах, кривляющихся и строящих мне рожи. Горгульи были забавные, но были и другие призраки, тёмные и жуткие, которых я боялась. На то, чтобы понять, что призраки никому не могут причинить зла, мне понадобилось года два. Призраки могут