Алый Рубин. Любовь через все времена. стр. 7
только напугать.
Но не Джеймс. Он был совершенно безобидный.
– Лесли считает, что хорошо, что Джеймс умер молодым. С фамилией Пимплботтом он вряд ли смог бы найти себе жену, – сказала я, предварительно убедившись, что Джеймс меня не слышит. – Я хочу сказать, кто добровольно согласится называться «Прыщавая задница»? – Шарлотта закатила глаза. – Правда, он симпатичный, – продолжала я. – И если ему верить, то у него денег куры не клюют. Только его манера постоянно подносить к носу надушенный кружевной платочек выглядит как-то не по-мужски.
– Как жаль, что им некому восхищаться, кроме тебя.
Да, я тоже так считала.
– И как глупо, что ты за пределами семьи говоришь о своих странностях.
Это был опять её типичный укол исподтишка. Он должен был задеть меня, и он меня, к сожалению, задел.
– Я не странная!
– Нет, странная.
– И это говоришь ты, носительница гена?
– Я, в конце концов, не болтаю об этом на каждом углу. А ты точно как тётушка Мэдди. Она рассказывает о своих видениях даже молочнику.
– Ты грубая.
– А ты наивная.
Переругиваясь, мы пересекли холл, пробежали мимо стеклянного чуланчика нашего завхоза и выскочили на улицу. Было ветрено, а небо выглядело так, как будто вот-вот начнётся дождь. Я пожалела, что мы всё же не захватили из шкафчиков свои вещи. Плащ пришёлся бы сейчас очень кстати.
– Извини за сравнение с тётушкой Мэдди, – сказала Шарлотта несколько смущённо. – Я всё-таки немного волнуюсь.
Я была потрясена. Обычно она не извиняется.
– Могу понять, – ответила я быстро. Она должна почувствовать, что я ценю её извинения. На самом деле о понимании не было и речи. Я на её месте просто тряслась бы от страха. Взволнована я была бы тоже, но это было бы волнение наподобие визита к стоматологу. – Кроме того, я люблю тётушку Мэдди. – Что было правдой. Тётушка Мэдди была, возможно, несколько болтлива и имела обыкновение повторять всё по четыре раза, но мне это нравилось в тысячу раз больше, чем таинственная суета некоторых других. Кроме того, тётушка Мэдди щедро угощала нас лимонными леденцами. Но Шарлотту леденцы, разумеется, не интересовали.
Мы пересекли улицу и торопливо пошли по тротуару.
– Не надо на меня так пялиться, – сказала Шарлотта. – Ты заметишь, если я исчезну. Тогда ты нарисуешь своим мелом этот дурацкий крест и побежишь домой. Но ничего не произойдёт, по крайней мере сегодня.
– Но ты же не можешь знать. Тебе интересно, где ты окажешься? Я имею ввиду, в каком времени?
– Естественно, – сказала Шарлотта.
– Надеюсь, не во время великого пожара в 1664 году.
– Великий лондонский пожар был в 1666, – возразила Шарлотта. – Это очень легко запомнить. Кроме того, данная часть города была тогда не застроена, так что здесь было нечему гореть.
Я говорила уже, что другие имена Шарлотты были «Зануда» и «Задавака»?
Но я не отступала. Наверное, это было не очень благородно, но мне хотелось хоть на пару секунд стереть с её лица эту глупую улыбку.
– Наша школьная форма будет гореть как солома, – продолжала я.
– Я бы знала,