Библиотека

Алый трон стр. 256

Размер шрифта
-
+
Тема

своим.

И хотя в ушах шумит дождь, если прислушаться, можно услышать знакомую колыбельную, которая разносится вокруг паланкина. Кто-то поет высоко, кто-то низко, кто-то фальшиво и не в такт, но все поют одну песню.

Вспыхнут алым небеса как предвестие конца.

Жертвы скорбью обернутся, наши призраки вернутся.

Омрачится небо страхом перед яростью богини.

Разобьются звезд осколки, выйдут из брегов моря.

И в конце всего кровь обагрит Алый трон.

Корону пожрет ржа и гниль,

Резьба обратится в пыль.

Пророчество Гиркхи.

Меня охватывает озноб – и дождь тут ни при чем.

Жители Бакхтина цепляются за слова пророчицы, умершей более пятисот лет назад, отказываясь верить богине, которую видят перед собой. Но я не стану винить их. Я бы тоже себя проклинала, будь я одной из безымянных горожанок, которые стоят в толпе и разглядывают худышку в лучших нарядах, пока они мокнут под дождем.

Забытая богиня, услышь наш плач, нашу песнь!

Вернись, откуда пришла, и больше не приходи.

Жертва принята, жертва принесена.

И в конце всего путь кровавый ждет.

Вспыхнут алым небеса как предвестие конца.

Как ты теперь собираешься усидеть на троне, Бинса? – шепчет тихий голосок внутри моего сознания. Может, отказаться от этой затеи? Может, ты не заслуживаешь быть Ракхти?

Я закрываю глаза, позволяя отчаянию вцепиться в кости.

c7863bbc2114abfbae46fb1e93d15149.png

По возвращении в Гханатукх никто не обмолвился со мной ни словом. Ни когда меня отводят в Бакхал, ни когда Джирташ со служанками окунает меня в горячую ванну.

И это Джирташ, которой всегда есть что сказать.

Все они знали о наводнении, и все отказывались о нем говорить.

Я разглядываю в ванне свои руки, которые все больше сморщиваются от горячей воды. Тонкие ручки, не знавшие тяжелого труда. Руки, недостойные богини.

Я сжимаю кулаки. Наводнение, шествие, презрение моего народа.

Даже после того, что я сделала, чего достигла, я остаюсь ничтожеством.

Меня вынимают из ванны. Я переодеваюсь в даура-сурувал и кутаюсь в шаль, чтобы согреться.

Джирташ ведет меня к столу, где уже ждет дымящаяся миска с гварчхой. Я едва прикасаюсь к супу с фасолью. Я не могу не воображать, что думают обо мне другие. Жаль, со мной нет Илама.

Поверить не могу. Такая милая девушка.Может быть, она все это время только притворялась любезной. Она единственная выжила после Кровавой бойни. Не может человек, который пришел к власти после такой трагедии, быть хорошим.Я больше не вижу в ней Ракхти Бакхтина.

Я проталкиваю в рот еще одну ложку гварчхи. Все это только мои догадки, напоминаю я себе. Я не могу слышать чужие мысли.

– Ракхти Бинса, – бормочет кто-то.

Мне кланяется Нали.

С тех пор как она меня вылечила, Нали впервые сама ко мне подходит. Видимо, из-за того, что рассказала ей Медха. Неужели она не понимает, что я слишком устала, чтобы беседовать о Кровавой бойне? Но я отодвигаю тарелку.

– Оставьте нас, – обращаюсь я к остальным.

Они тут же исчезают за дверью. Нали достает что-то из кармана и протягивает мне.

– Я хотела просто передать это, – говорит она. – Не думала, что мы останемся наедине.

Я разворачиваю салфетку и обнаруживаю внутри горячие, с пылу с жару сель роти.

Я в изумлении смотрю на Нали. Она отводит взгляд и краснеет:

– Прости.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.