Алый трон стр. 268
Ярость приводит меня в чувство. Деннарская сволочь. Он знал, что случится, и ради Икты скрыл это от меня. Нет, в самом деле. Я должна была заподозрить Керана, когда орлица принесла мне огнеметное орудие. Разве не странно, что из всех людей на свете Икта поручил именно Керану его доставить? А значит, Керан знает о моей магии крови. В следующий раз, когда его увижу, спущу с него шкуру.
А ты и правда дурочка, смеется Кавита. Говорила же, нельзя доверять брату.Я смотрю прямо перед собой, выпрямив спину.
– А сейчас ты скажешь мне, где Рашматун, – Асахар плавным движением вынимает кукри и приставляет к горлу Икты. Стук его сердца перебивает грохот сердца моего брата, и у меня закладывает уши. – Или он умрет.
Я вдыхаю, направляя в жилы невозмутимость Рашматун. Единственный способ сохранить нам обоим жизнь – оставаться бесстрастной.
– Так давай, что ты медлишь, – говорю я. – Я буду счастлива свидетельствовать против тебя перед законом. Мы могли бы также привлечь Ракхти Иридис, пока она здесь.
Мышцы Асахара спокойны.
– Тебя совсем не заботит его судьба? Ты так бесчувственна?
Он ждет, что я буду пресмыкаться перед ним на коленях. Мои губы кривятся в усмешке.
– Чего мне бояться, если ты готов преподнести мне на блюде свою голову? «А тот, кто пролил кровь брата или сестры, должен искупить вину».
– Шаман крови цитирует мне «Намуру»! – Асахар разражается хохотом.
– Правила касаются любого жителя Аритсьи.
Он бросает на меня презрительный взгляд:
– Ладно. Назови свои условия, шаман крови. Посмотрим, стоит ли принять их во внимание.
– Я буду сидеть на троне еще два года. Самое большее. Никому не позволено вмешиваться в мои решения. Никто из Ракхт не имеет права подвергать их сомнению. – Я делаю паузу, наслаждаясь напряженной тишиной. – Тогда я скажу тебе, где Рашматун.
Асахар сжимает губы в тонкую линию:
– Два года – долгий срок.
– Не такой уж и долгий. – Я выпрямляюсь с теплой улыбкой. – Ты терпел меня семь лет с тех пор, как взошел на Трон мечей. Потерпишь еще два. – Спустя некоторое время я добавляю: – С Рашматун ничего не случится. Получишь ее через два года.
Он прижимает кукри к шее Икты, пуская тонкую кровавую струйку. Мой брат хнычет.
Я остаюсь невозмутимой, словно камень.
– Будет ли этот человек болтать о том, что случилось сегодня? – спрашивает Асахар.
– Не будет. – Икта бросает на меня отчаянный взгляд. Я отвожу от него глаза и сосредоточиваюсь на Асахаре. – А если будет, я сама его убью.
Асахар усмехается. Возможно, покажи я ему сразу эту сторону своей натуры, мы поладили бы скорее.
– Отлично. Можешь его забирать. Все равно у него жидкая кровь.
Он отбрасывает кукри и толкает Икту вперед. Брат падает на пол, грудь вздымается, пальцы сжимают горло. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы ему помочь.
– Значит, договорились?
– Ты даешь мне свое слово, я тебе свое. Я расскажу остальным, что случилось. Эти негодяи не верили, что ты шаман крови, сколько я их ни убеждал. С другой стороны, смириться с тем, что Рашматун больше нет, было непросто. – Асахар снова прячет клинок в ножны. – Мы можем подождать два года. И надеюсь, тогда ты освободишь Рашматун.
– Не забудь сказать об этом