Библиотека

Алый трон стр. 270

Размер шрифта
-
+
Тема
До конца этого пути ты останешься собой и пройдешь его в одиночестве, Бинса.Нет. Перестань. Я сдерживаю подступающие к горлу рыдания. Я не хочу быть тобой.Ты погибнешь, если не примешь себя. Взгляни на тьму внутри – и насладись ею.Почему она со мной разговаривает? – в отчаянии обращаюсь я к Иламу.Кто?Кавита говорит со мной! – ору я.Это касается только нас с тобой, дочь моя. Илам не слышит меня, заявляет Кавита. Мрачное хихиканье звучит в ушах, затем голос замирает вдали.

Мое дыхание выравнивается, тело покрыто холодным потом. Я беру себя в руки и смотрю на Алый трон – на разрушенную статую Анаса рядом с ним и зловещую дыру позади. Каким-то чудом во время погрома, учиненного Асахаром, трон остался невредим.

Пошатываясь, я встаю и иду к трону, глажу вырезанные углубления в подлокотниках, драгоценные камни в рельефах, изображающих рододендрон.

Это то, за что я сражаюсь, – жизнь без страха, где все любят и уважают меня, какой бы я ни была.

Я прислоняюсь головой к трону и позволяю слезам пролиться.

Глава 22. Сети заговора

dd068a9462fcddca5968363ea078054e.png

Всех – включая жрецов и Ракхт – разрушения в Паруватаре повергают в ужас, как я и думала. Краска схлынула с их щек, когда они увидели дыру за троном и упавшую статую. И хотя я не могу прочесть их мысли – в присутствии божественных сосудов Илам снова отступил, несмотря на то что теперь они знают о его существовании, – их ужас бросается в глаза, проявляясь в дрожании рук и испуганном бормотании.

Асахар многозначительно глядит на меня и прислоняется к стене.

Я подхожу к толпе молча, но пространство передо мной сразу расчищается. Осматриваю разрушения – бронзовая голова Анаса, отколовшаяся от тела, вперила в меня взор своих блестящих желтых глаз.

– Харун, сегодня храм Гханатукх закрыт для всех. Даже для тех, кто хотел получить благословение у других Ракхт, – объявляю я твердым голосом. – Вызови Икту, пусть все починит.

Верховный жрец опускает голову:

– Будет сделано, моя Ракхти.

– Ракхти Бинса! – раздается разъяренный голос Иридис. – Ты не можешь замять это дело!

– Если об этом узнают, паника только возрастет.

– Ты же понимаешь, что Пророчество Гиркхи…

Я резко оборачиваюсь и свирепо гляжу на Иридис. Несмотря на внушительный рост и широкие плечи, она в ужасе отшатывается. Несмотря на то, что внутри ее есть божество, а у меня нет.

– Хочешь стать Ракхти Бакхтина? – Я почти рычу. – Кажется, ты знаешь, как исполнять мои обязанности?

Все Ракхты от удивления разевают рты. Даже Харун и Нудин, привыкшие к робкой Бинсе, выглядят так, словно в них ударила молния.

Невозмутим только Асахар. Его губы кривятся в жестокой ухмылке.

Однако Иридис права. Слишком долго я отрицала Пророчество, считая его предлогом для свержения меня с трона. Конец первого стиха звучит в моей голове:

Кровь обагрит Алый трон.Корону пожрет ржа и гниль,Резьба обратится в пыль.

Я перебираю доказательства против себя. «Жертвы скорбью обернутся» относится к падающим козам, «омрачится небо страхом» – к грозам, гремящим над Бакхтином, «кровь обагрит Алый трон» – к разрушениям в молитвенном зале.

Все, что происходило до сих пор, было делом человеческих рук. Тем не менее каждое событие тянет за собой следующее – от сброшенных жрецами коз до вызова дождя, предпринятого мною в отчаянном

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.