Алый трон стр. 282
Бинса? – раздается низкий мужской голос. Душа уходит в пятки. Асахар. Почему он все еще здесь? – Но ты проявила большое мужество, Шира-Ракхти. Ты более чем готова к тем нелегким годам, которые тебе предстоят.
– Ракхта Асахар! – ахает Медха, стремительным движением склоняя голову в поклоне.
– Хочешь сказать мне что-то еще? – спрашиваю я, с усилием приподнимая уголки губ.
– Ничего нового. Просто не забывай про обещание, которое ты нам дала, Бинса, – отвечает он, игриво мне подмигивая.
Затем разворачивается и выходит из Баламата, а тысячи солнечных лучей окунают в сияние парчу на его плечах.
В досаде я стискиваю зубы. Сжимаю свой желтый сапфир, напоминая себе, что Рашматун существует. И если я найду ее, у меня появится рычаг давления на других Прародителей.
– Ты и правда ему нравишься! – восклицает Медха, при этом умудряясь не повысить голос.
– Ты о чем? – недоуменно спрашиваю я.
– Я наблюдала за вами обоими с первого дня. Он уделял тебе много внимания. Это значит, ты ему нравишься, ведь так?
– Что ты подразумеваешь под словом «нравишься»?
Она поджимает губы, обдумывая ответ.
– Нравиться… это… чем мама с папой занимаются. – Ее глаза сияют от волнения. – Скажи мне, ты ему нравишься?
Я чуть не фыркаю, но выходит довольный смешок.
– Ни в коей мере, – отвечаю я.
На самом деле он ударил меня ножом в живот.
– Ой. – Медха удивленно смотрит на меня. – А он тебе нравится?
Да лучше бы меня снова ударили ножом, чем такое.
– Нет, не нравится, – отвечаю я как можно мягче. – И если тебе интересно, Медха, мне никто никогда не нравился.
– Ой, – смущается она.
Покачав головой, я выпроваживаю ее из Баламата.
– Ничего страшного. Когда-нибудь поймешь.
– Хорошо. – Она все еще выглядит озадаченной.
Прежде чем самой сесть в паланкин, я помогаю Медхе забраться внутрь. Храмовый колокол звонит десять раз, и каждый удар отзывается у меня в костях.
Слуги поднимают паланкин на плечи и начинают спуск по лестнице, ведущей в Гханатукх. Город мерцает в солнечных лучах, а в воздухе еще разлит запах дождя.
Когда процессия заканчивается и я на границе города прощаюсь с Ракхтами, магия Илама возвращается и мир играет новыми красками. Руки и ноги оживают, как будто до сих пор были мертвы, а мои суставы сгибались и разгибались при помощи веревок. Демон смеется.
Скатертью дорога, думаю я, глядя, как силуэты Ракхт исчезают из виду.
В своей комнате я наслаждают покоем, наступившим после отбытия Ракхт. Плюхаюсь на стул и жду. Не знаю, понял ли меня Икта. Не знаю, осмелится ли Керан прийти, узнав, что я в ярости. Но если он не придет, я сама его выслежу.
Голубая лазурь летнего неба вспыхивает румянцем, окрашиваясь по краям розовым и пурпуром. Солнце опускается за горный хребет, и все земное погружается во тьму. Город мерцает огнями – будто светлячки, готовые погаснуть.
Мне уже подали еду, а Керана нет как нет.
Возможно, у него есть причины для опоздания. Нужно еще подождать.
Храмовый колокол звонит вдали, по одну удару на каждый час – один, второй, третий… Я заканчиваю ужинать, и Джирташ убирает посуду. Выглядываю из окна. Не слышно ни пения сверчков, ни шорохов в кустах.
Я слишком многого от него хочу. Встав со стула, я иду вдоль книжных