Алый трон стр. 283
шкафов, ведя рукой по ветхим корешкам. Пол за моей спиною скрипит. Я резко вдыхаю и поворачиваю голову. Это Керан, явился не запылился. С невозмутимым видом он садится и потягивается, как ленивый кот, словно все здесь принадлежит ему.
При виде этого зрелища моя кровь закипает, но предостерегающее шипение Илама успокаивает меня.
– Ты недоволен тем, сколько я тебе плачу? – спрашиваю я.
– Вовсе нет, Маленький богомол, – говорит он с самодовольной улыбкой. – На самом деле меня весьма успокаивает мысль, что отныне я могу до конца дней набивать живот лучшими яствами.
– Тогда почему ты продал меня моему брату?
Керан криво ухмыляется, и мне хочется сорвать эту ухмылку с его лица.
– Ты сказала, что я могу отчитываться перед тобой или перед твоим братом, но мы не упоминали, что при этом вы должны быть на одной стороне…
Илам выскакивает наружу, его дым и когти – воплощенная ярость. Он швыряет Керана оземь, прижимает к полу, клыки щекочут горло деннарца.
– По-моему, ты забыл, кто твой истинный благодетель. – Теперь ухмыляюсь я.
Керан сглатывает; приятно видеть, что он побледнел.
– Ты наверняка считаешь себя хитрым. А еще находчивым и увертливым. Возможно, так оно и есть. – Я встаю и подхожу к нему; уголки моих губ непроизвольно приподнимаются при виде неподдельного ужаса на его лице. – Но ты должен помнить: каким бы негодяем ты ни был, я смогу стать и стану еще хуже.
Керан делает медленные глубокие вдохи.
– Ты… ты не можешь мне навредить, – слабо протестует он. – Мой хадон…
– …бесполезен перед огромной кошкой, которая, не моргнув глазом, перегрызет тебе горло.
Деннарец меняется в лице.
Ты не мог бы как-нибудь повлиять на его разум? – спрашиваю я Илама. Манипулировать им, чтобы выведать его секреты?А ты можешь починить сломанные часы в темноте? – саркастически парирует демон.Похоже, придется прибегнуть к более жестким методам.– Скажи мне, Керан, – говорю я, – умеют ли практикующие хадон себя исцелять?
– Я… я… конечно, – заикается он. – Но…
– Кажется, ты упоминал, что немного знаком с искусством врачевания?
Его глаза расширяются от ужаса.
– Я…
– Давай проверим, насколько силен твой хадон.
Я подхожу ближе, отрываю кусок ткани от его курты и запихиваю ему в рот. Этого недостаточно, чтобы полностью его заткнуть, но магия Илама также способна заглушать звуки.
– Мы должны наказать его руки. Потому что это загребущие руки, которые так и норовят присвоить себе каждую монету, что попадается на пути.
Илам движется, словно в тумане. Его пасть скользит от горла Керана к его левой руке. В мгновение ока рука оказывается в челюсти демона, а из обрубка капает кровь.
В нос ударяет запах горелого мяса.
Илам роняет откушенную руку на пол и высовывает язык. Морда испачкана кровью.
– Я знал, что на вкус это будет паршиво.
Деннарец пытается выбраться из тисков демона, но безуспешно.
– Вместо того чтобы дергаться, лучше бы исцелил себя, – говорю я, не в силах сдержать улыбку. Удовольствие переполняет грудь; созерцание его страданий словно катарсис, избавляющий меня от гнева и напряжения, накопившихся за несколько дней. – Илам тебя не отпустит. А если ты не излечишь рану, то истечешь кровью.
В глазах Керана мечутся боль и ярость. Он издает еще один сдавленный стон и обращает взгляд на руку, сосредоточенно хмуря брови. Холодный