Алый трон стр. 286
глаза ярко светятся даже при свете дня. – Ты ведь понимаешь, что она разрушает твое тело и разум?
– Меня не интересует мнение урваса. Ступай.
Он встает, плечи напряжены.
– Мне двадцать пять лет, а сбежал я из Деннарской империи, когда мне было семь – после того как клан Риткар истребили, – внезапно произносит он.
Я сбита с толку неожиданным откровением Керана, и, хотя гнев все еще сжигает меня, я его не перебиваю.
– Я был ребенком, но достаточно взрослым, чтобы помнить все: трупы, крики моих сородичей, когда их убивали боевые товарищи, бок о бок с которыми они когда-то сражались.
Никто не мог им противостоять, кроме моей старшей сестры. Хотя ей исполнилось всего восемнадцать, она совершила множество подвигов на поле боя и считалась одной из самых грозных деннарских военачальниц. В одиночку она сплотила уцелевших из моего клана после первого удара империи и около недели сдерживала вражеские войска.
Но какими бы могущественными ни были сестра и ее хадон, она была такая одна. Деннарские войска уничтожили более слабых членов клана, и спустя какое-то время наша оборона рухнула. Прежде чем имперцы одержали над нами окончательную победу, меня вывезли в Аритсью. Позже я узнал от деннарцев, что моя сестра погибла после трех дней непрестанных боев – от усталости она пропустила стрелу, направленную ей в горло.
На некоторое время он замолкает, по-прежнему отказываясь смотреть на меня. Я жду, пока он соберется с мыслями.
– Она была храброй и сильной, но сражалась в одиночку. Никто не мог превзойти ее, никому не достало сил жить и сражаться с ней рядом, – продолжает он почти шепотом. Его кошачий взгляд, острый и непроницаемый, наконец-то встречается с моим. – Ты напомнила мне ее, когда я встретил тебя впервые.
Я поднимаю руки и скрещиваю их на груди. Что он пытается мне сказать? Что я сильна и могущественна? Что я одинока и поэтому обречена на погибель?
– Я не твоя сестра, – говорю я, гадая, насколько могущественной он меня считает.
– Знаю, – говорит он и с этими словами скрывается в проеме окна.
Я оседаю на стул, словно растекшаяся дахи.
– Ты собираешься отпустить его? Просто отпустить? – спрашивает Илам, подкравшись ко мне сзади. – А ты не боишься, что он откроет твои секреты?
– Керан – деннарец. Даже если он будет кричать обо мне на всех углах, ему никто не поверит. – Я замечаю на полу кровавое пятно и подхожу к нему. Вытираю пятно ладонью – и оно мгновенно исчезает. – Уверена, ему хватит ума держать язык за зубами, когда на кону такая сумма.
Илам больше ничего не говорит, только трется хвостом о мои ноги, когда я поднимаю с пола еще теплую руку Керана.
Внезапно руку охватывает фиолетовое пламя, и она превращается в пепел; мое тело вспыхивает и остывает вместе с Иламовой магией.
– А как же Нудин? – спрашивает демон.
Закрыв глаза, я раскладываю в голове кусочки головоломки. Нудин… Вечно держится на заднем плане. Но его присутствие маячит в самых дальних углах моей памяти, словно тень. Я вспоминаю его неожиданные вспышки гнева, направленные на Харуна. Что я о нем знаю? Что он – преданный сын? Но преданный сын не станет так злиться на отца.
Все это время я была сосредоточена