Алый трон стр. 308
Я просто хочу знать, заодно ли ты с ним.
– Ты знаешь, как сильно я его ненавижу. – Нудин сжимает кулаки.
Я прочищаю горло; весь день оно было сухим, сколько бы воды я ни выпила.
– Ты ненавидишь отца достаточно сильно, чтобы избавиться от него?
– Я всегда представлял, какой была бы моя жизнь без него, – отвечает Нудин и переводит взгляд на свои руки. – Иногда… я представляю, как я его убиваю. Порой оставленные им шрамы просто ноют, а порой так болят, что я желаю ему смерти.
Это напоминает мою ненависть к Кавите.
– И что бы ты сделал? – тихо спрашиваю я. – Если бы он умер?
– Для начала прогнал бы урвас с территории храма. Даже если она наполовину аритсийка.
Ах да, любовницей Харуна была деннарка, бормочет Илам.– И все же ты не попытался остановить своего отца. Допустил, чтобы оскверненная семья пробралась на освященную землю.
– Я бессилен, пока он у власти, – протестует Нудин.
– Чандри хотела, чтобы ты оставался верен себе. Ты опозорил ее память.
Он уязвлен, но не возражает. Каждое мое слово пробивает новые трещины в его стенах, потому что я знаю, что Чандри, живущая в его памяти, – добрая и сильная, и эта Чандри была бы им недовольна.
– Если ты позволишь правде выйти наружу, ты нарушишь данное обещание, – продолжаю я. – Представь, что она жива. Что бы она сказала?
Он низко опускает голову.
– Как я могу тебе доверять, если все эти годы ты только и делала, что всех обманывала?
– Признаю, доверять мне нельзя. Но я, как и ты, хочу сохранить это в секрете. – Я касаюсь желтого сапфира на шее. – Подумай хорошенько. Дело не только в Медхе. Придут и другие девочки. Начнутся расспросы. Сможешь ли ты справиться с этим в одиночку?
Нудин тихо вздыхает и опускает плечи. Он в затруднительном положении и знает об этом.
Его поведение заставляет меня задуматься о том, чем он занимался все эти годы, пребывая в плену воспоминаний о девушке, которой давно нет. Он мог бы употребить свои мозги на то, чтобы продолжить дело Чандри. Вместо этого он непонятно почему лишь таил злобу на отца.
Теперь это не важно. Его история не важна, если не служит моей цели.
Хорошая девочка, внезапно произносит Кавита.Боковым зрением я замечаю ткань ее белой джамы.
– Как ты собираешься свергнуть с трона Ракхти, которая еще не была коронована? – спрашивает он.
– В этом нам поможет урвас, которую ты презираешь.
– Каким образом? – Он с внезапной заинтересованностью подается вперед.
– «А тот, кто пролил кровь брата или сестры, должен искупить вину. Ибо наши тела – храмы Прародителей, и причинить телу другого вред означает покуситься на божественное владычество».
– О чем ты? – недоумевает Нудин.
– Боги никогда не одобрят того, у кого на руках кровь. – Я пристально смотрю на Нудина. – У вас в семье есть вещи, передававшиеся по наследству? Сокровища, настолько ценные, что за их кражу преступнику будет грозить смертная казнь?
– Есть статуэтка Рашматун, созданная в Эпоху раздора. Возможно, ты заметила ее в комнате моего отца, когда тебе внезапно «стало плохо». – Он хмурится. – Почему ты спрашиваешь?
У Харуна в покоях стояло столько изысканных статуэток. Я не знаю, о какой именно идет речь. Впрочем, не имеет значения.
Я