Алый трон стр. 306
Икте соображать. Как можно быть таким умным и таким наивным? У нас общее прошлое, но наши пути давно разошлись. Он вернулся за мной, но мы уже не можем долго оставаться вместе.
Икта должен был догадаться.
– Я слышал, через пять лет в Дахлу хотят открыть прием для девушек, – продолжает он. – Мои профессора говорят, в Гхушнайеттах немало талантов. Им пригодится кто-нибудь вроде тебя, Бинса.
Поздно, слишком поздно, вертится у меня на языке. Я опоздала на десять лет.– Я подумаю, – говорю я.
Икта знает, что это ложь.
Его губы приоткрываются. Возможные ответы проносятся в голове, но ни один из них он не произносит вслух.
Он слабый, шепчет Кавита. А ты сильная.Икта встает и складывает чертежи в суму.
– Ясно. – Он склоняет голову в мою сторону. – Да пребудет с тобой мудрость Рашматун.
И выскальзывает из окна, не произнеся больше ни слова.
Часть третья. Богиня без имени
Эта сказка настолько древняя, что ее истоки теряются в веках. А ее герои еще старше. Это случилось в Эпоху огня, когда боги ходили среди нас и в их присутствии людской род процветал. Это сказка о том, чье имя и лицо забыто историей. О безымянном безликом существе, принимавшем чужие имена и лица. Со временем в бесчисленных пересказах от бабушек и матерей детям и внукам существо получило имя, потому что рассказчики хотели его оживить, – Ташми, что означает «безымянный».
И все же, присвоив ему это унизительное имя, мы оказали Ташми честь. Ибо это история о безымянном существе, которое хотело, чтобы его помнили.
На следующее утро я приступаю к своим обязанностям сосуда богини, пусть и в непривычно желчном и раздраженном настроении. Почитатели, которых я принимаю, не жалуются ни на дождь, ни на его отсутствие. Они приходят с обычными для простых людей тяготами: пропавший скот, супружеская неверность, украденные товары. Тяготами, с которыми я часто разбиралась до засухи. Тяготами, которые сегодня кажутся мне такими незначительными.
Тем не менее я подсказываю им решения. Я выражаю словами их переживания и считываю, что у них на душе. Я дарую им покой, дарую уверенность, облекая практические советы в возвышенную форму. Ни разу мысль о Пророчестве Гиркхи не приходит им на ум.
Меня переполняет довольство.
После двенадцати почитателей, которых я должна принимать в день, передо мной, склонив голову, предстают Харун и Медха. Глядя на первого, я прищуриваюсь.
Я не позволю ей поступать по-своему, думает он.Следуй Харун наставлениям Асахара, меньше всего он думал бы, как меня свергнуть. Но когда он опускается на колени, в нем зреет несогласие. Я проглатываю усмешку. Слишком долго все было по-твоему.
– Медха, – говорю я, обращаясь к девочке, – как тебе обязанности Шира-Ракхти?
– Я нахожу их приятными, – сдержанно сообщает малышка.
Совсем как я, когда бываю Бинсой. Я ошеломлена этим зловещим подражанием, но тут же беру себя в руки.
– Как считаешь, ты готова меня принять?
– Я… думаю, что готова, моя богиня, – отвечает она и после минутного колебания добавляет: – Но я не против подождать, ваша милость. Всему свое время.
В ее воображении возникает мое простое, ненакрашенное лицо с