Алый трон стр. 332
ограничен; Чандри могла спрятать фрагменты или в Ллаоне, или здесь, на территории Гханатукха.
И будь я на ее месте, я выбрала бы помещение, в которое никому, кроме нее, нет доступа.
Покои Рашматун.
Я вспоминаю отрывок из книги Привинду: «Фрагменты должны сильно резонировать друг с другом, создавая ощутимую энергию, которая проявляется в виде внутреннего свечения. Это свечение незаметно невооруженным глазом. Однако шаманы крови с их обостренной чувствительностью легко опознают драгоценные камни, содержащие частицы демонов».
Ни одна из статуй не выделяется на фоне других; возможно, виной тому солнечный свет, который освещает все углы комнаты, прогоняет все тени. Кажется, что все они светятся одинаково. От разочарования я стискиваю зубы. Я понимаю, что торопиться некуда, но было бы неплохо найти камни в ближайшее время, чтобы еще сильнее укрепить свои позиции – и чтобы никто из Ракхт не осмелился выступить против меня два года спустя.
У тебя впереди два года, говорит Илам. К чему такая спешка?Действительно, к чему? Для чего мне дополнительные рычаги воздействия, если я уже вынудила других Ракхт плясать под мою дудку?
Но сила Рашматун так близко. Стоит только протянуть руку.
Разве ты не хочешь найти ее? – спрашиваю я Илама.Конечно, хочу, отвечает он.Я разворачиваюсь, чтобы проверить противоположный ряд Анасов.
На полу, скрестив ноги, сидит Харун, как сидел две ночи назад. Оранжевая лента, перекинутая через плечо, пылает жидким пламенем, словно пламя, превратившее в пепел его тело.
Задохнувшись, я отшатываюсь назад, чуть не опрокинув стул.
Когда я поднимаю глаза, Харуна больше нет.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Харун мертв. Я видела, как сжигали его тело и как Нудин развеивал прах. Похороны остались в прошлом. Сын уже занял место отца.
Харун… В последний раз мы говорили с ним в этой комнате, сидя друг против друга. И тогда в меня впились глаза Анаса…
По телу проходит дрожь. Я обхожу комнату, пытаясь вспомнить, под каким углом смотрела на Харуна.
Я видела статую. Харун сидел лицом к ковру, с изображением Зирватхи, на одной из стен. Значит, я смотрела на противоположную. Я усаживаюсь на пол и гляжу вверх.
Золотая статуэтка Анаса стоит на полке кедрового дерева, змеиные головы божества возвышаются над статуэткой Оруна, бога-оленя, защитника странников. Чешуя Анаса сверкает на солнце, как огненная река.
Я бросаюсь к статуэтке. Если я правильно помню, той ночью светились все глаза. Сняв с шеи желтый сапфир, я приближаю его к одному глазу. Камень в руке становится теплым, но виной тому не солнечный свет – если вглядеться пристальнее, я вижу сияние, исходящее изнутри двух камней, словно пожар разгорается в их сердцевине.
Я подношу желтый сапфир к другому глазу Анаса. Камень начинает светиться.
Я смотрю на статуэтку в полном неверии. Неужели Чандри и впрямь поместила осколки сюда? Неужели не беспокоилась, что кто-нибудь их найдет? Она так тщательно продумывала свой план. Но почему спрятала их так небрежно?
С другой стороны, никому не позволено входить в комнату Рашматун без предварительного разрешения.
Сердце бешено колотится в груди, когда я проверяю головы Анаса. В одном из двух глаз каждой змеиной головы вставлен осколок. Исключение составляет центральная.
Мои пальцы сжимают неровный сапфир. Это последний камень. А вот и