Алый трон стр. 339
амбициозна, но, по крайней мере, в этом я честна.
Выражение его лица меняется, будто по нему ударили хлыстом.
Позади хрустит гравий. Медха, споткнувшись, шлепается на землю, во взгляде написано недоверие.
Она вспоминает время, проведенное со мной в храме, как мы смеялись, корпели над книгами, делили трапезы.
Перед ее мысленным взором всплывает лицо Харуна в последние мгновения перед смертью, истлевающая кожа, искаженные черты.
– Нет, нет, нет, – горячо шепчет она. – Этого просто не может быть.
– Помнишь, что я говорила? – Я поворачиваю голову, чтобы увидеть ее лицо. – Всем нам будет лучше забыть о Кровавой бойне.
Медленно она собирает все воедино. Харун умер от яда, как и Анджу. И я единственная из десяти девочек выжила после Кровавой бойни.
Тело Медхи цепенеет. Она так потрясена, что почти не может дышать.
– Тебе следовало забыть обо всем, даже обо мне, – бормочу я.
Слезы в глазах девочки блестят серебром. Дурочка, думает, будто слезы меня смягчат!
Я фыркаю:
– Хватит. Я устала.
Фиолетовый дым окутывает мое тело, рассеиваясь, пока рядом не появляется кошачья фигура Илама. Теперь он почти возвышается надо мной.
– Медха! Отойди оттуда! – кричит Нали, бросаясь вперед. Ее ладони начинают светиться – тем же голубым светом, который я видела, когда она меня исцеляла.
Я щелкаю пальцами:
– Илам.
Одним прыжком Илам прижимает Медху к земле, его клыки в опасной близости от ее горла.
Нали замирает.
– Знаешь, несправедливо, что столько людей пытаются загнать меня в угол. Так что, пожалуйста, пойми, я вынуждена использовать все свои рычаги. – Я сплетаю за спиной пальцы и склоняю голову набок. – Отдай мне осколки.
У Икты комок подкатывает к горлу.
– Ты без всяких угрызений совести столкнул ее со скалы, – говорю я. – Ты так отчаянно хочешь сохранить осколки, что готов пожертвовать ею снова?
Медха икает.
– Мы бы спасли ее, – огрызается Икта. – Ее сестра была наготове.
– А если бы Нали ее не поймала? А я не решилась бы за ней прыгнуть? – Глядя на Икту, я ухмыляюсь. – Ты утверждаешь, что делаешь это ради других, а на самом деле тебе плевать на их благополучие – ты делаешь все только ради себя. И с Медхой, и со мной.
Икта бледнеет.
– Не слушай ее, – говорит Керан.
– Демоница, – бормочет Нудин.
– Я не могу ждать весь день, – говорю я. – Осколки, Икта.
– Ты отпустишь Медху, если я отдам тебе осколки? – спрашивает он.
– Конечно. Я всегда держу слово.
Нет, не держит, одновременно думают Икта и Нудин.Однако выбора у них нет. Если они решат пожертвовать Медхой, то чем они лучше меня?
И они знают, что, если сбегут с камнями, оставив Медху умирать, я найду их рано или поздно.
Икта бросает мне сверток.
Я машу Иламу, и демон слезает с Медхи. Она остается неподвижно лежать на снегу, крошечное тельце скованно ужасом.
Я медленно поднимаю и разворачиваю сверток. Девять осколков. Снимаю с шеи последний и кладу к остальным.
И удовлетворенно выдыхаю.
Я вынимаю из-за пояса сурувалов кукри и шагаю к Медхе, другой рукой сжимая осколки. Девочка смотрит на меня, не в силах пошевелиться, не в силах отвести глаз. Затем она оказывается прямо у моих ног, и моя тень накрывает ее лицо.
– Бинса, ты разваливаешься на части, – шепчет она.
Я вижу