Библиотека

Алый трон стр. 339

Размер шрифта
-
+
Тема

амбициозна, но, по крайней мере, в этом я честна.

Выражение его лица меняется, будто по нему ударили хлыстом.

Позади хрустит гравий. Медха, споткнувшись, шлепается на землю, во взгляде написано недоверие.

Она вспоминает время, проведенное со мной в храме, как мы смеялись, корпели над книгами, делили трапезы.

Перед ее мысленным взором всплывает лицо Харуна в последние мгновения перед смертью, истлевающая кожа, искаженные черты.

– Нет, нет, нет, – горячо шепчет она. – Этого просто не может быть.

– Помнишь, что я говорила? – Я поворачиваю голову, чтобы увидеть ее лицо. – Всем нам будет лучше забыть о Кровавой бойне.

Медленно она собирает все воедино. Харун умер от яда, как и Анджу. И я единственная из десяти девочек выжила после Кровавой бойни.

Тело Медхи цепенеет. Она так потрясена, что почти не может дышать.

– Тебе следовало забыть обо всем, даже обо мне, – бормочу я.

Слезы в глазах девочки блестят серебром. Дурочка, думает, будто слезы меня смягчат!

Я фыркаю:

– Хватит. Я устала.

Фиолетовый дым окутывает мое тело, рассеиваясь, пока рядом не появляется кошачья фигура Илама. Теперь он почти возвышается надо мной.

– Медха! Отойди оттуда! – кричит Нали, бросаясь вперед. Ее ладони начинают светиться – тем же голубым светом, который я видела, когда она меня исцеляла.

Я щелкаю пальцами:

– Илам.

Одним прыжком Илам прижимает Медху к земле, его клыки в опасной близости от ее горла.

Нали замирает.

– Знаешь, несправедливо, что столько людей пытаются загнать меня в угол. Так что, пожалуйста, пойми, я вынуждена использовать все свои рычаги. – Я сплетаю за спиной пальцы и склоняю голову набок. – Отдай мне осколки.

У Икты комок подкатывает к горлу.

– Ты без всяких угрызений совести столкнул ее со скалы, – говорю я. – Ты так отчаянно хочешь сохранить осколки, что готов пожертвовать ею снова?

Медха икает.

– Мы бы спасли ее, – огрызается Икта. – Ее сестра была наготове.

– А если бы Нали ее не поймала? А я не решилась бы за ней прыгнуть? – Глядя на Икту, я ухмыляюсь. – Ты утверждаешь, что делаешь это ради других, а на самом деле тебе плевать на их благополучие – ты делаешь все только ради себя. И с Медхой, и со мной.

Икта бледнеет.

– Не слушай ее, – говорит Керан.

– Демоница, – бормочет Нудин.

– Я не могу ждать весь день, – говорю я. – Осколки, Икта.

– Ты отпустишь Медху, если я отдам тебе осколки? – спрашивает он.

– Конечно. Я всегда держу слово.

Нет, не держит, одновременно думают Икта и Нудин.

Однако выбора у них нет. Если они решат пожертвовать Медхой, то чем они лучше меня?

И они знают, что, если сбегут с камнями, оставив Медху умирать, я найду их рано или поздно.

Икта бросает мне сверток.

Я машу Иламу, и демон слезает с Медхи. Она остается неподвижно лежать на снегу, крошечное тельце скованно ужасом.

Я медленно поднимаю и разворачиваю сверток. Девять осколков. Снимаю с шеи последний и кладу к остальным.

И удовлетворенно выдыхаю.

Я вынимаю из-за пояса сурувалов кукри и шагаю к Медхе, другой рукой сжимая осколки. Девочка смотрит на меня, не в силах пошевелиться, не в силах отвести глаз. Затем она оказывается прямо у моих ног, и моя тень накрывает ее лицо.

– Бинса, ты разваливаешься на части, – шепчет она.

Я вижу

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.