Алый трон стр. 358
в голову, как обычный домашний кот. Вот только демон огромен и своим движением опрокидывает меня на спину.
Когда я возмущенно фыркаю на него, он издает то ли вой, то ли хохот.
Оставшееся время в качестве Рашматун я провожу на редкость лениво и безмятежно; позволяю себе все, что захочу и когда захочу. Я по-прежнему занимаюсь с Иктой и Медхой, хотя брат по большей части меня избегает и часто уходит гулять за пределы Бакхала.
Джирташ осуждающе хмурится, наблюдая, как откровенно я смакую новообретенную свободу, но держит язык за зубами.
Все равно девочке скоро уходить, всякий раз напоминает она себе.Я встречаюсь с Нали и Нудином по отдельности, чтобы окончательно определиться с их ролями во время коронации. Ни один не подозревает, что он только часть грандиозной схемы, а мне того и надо.
Для меня это вопрос выживания, убеждаю я себя.
Медха ведет себя непривычно тихо. Ничто из того, что я делаю или говорю, не вызывает ее интереса. Она выслушивает меня с благодушной улыбкой, соглашается смиренным кивком и возвращается к раздумьям о своем будущем. Страх и тревога охватывают ее, когда она понимает, что скоро получит ответ на свой вопрос: Я хочу знать, каково это – быть Ракхти.
За день до ее коронации – и моей отставки – мы обедаем во внутреннем дворе Бакхала, ибо погода благоприятствует трапезам на свежем воздухе. В мой последний день повара наготовили яств – масса блюд из баранины и буйволятины, зажаренных на решетке и сдобренных карри и множеством других специй. Тарелки ломятся от мягкого дхиндо с кислым гундруком, а на десерт – целый поднос йомариса.
Кажется, они намерены хорошенько накормить меня перед уходом, а я не отказываю себе ни в чем, ибо больше мне не нужно бояться месячных.
Служанки перенесли во внутренний двор еще один стол, чтобы вместить всю посуду. Я наслаждаюсь пиршеством, а Медха почти не притрагивается к еде.
Это последний день, когда я ем вместе с Бинсой, мрачно думает она.– Что случилось, Медха? – спрашиваю я.
Она вздрагивает и вертит головой. Затем набивает рот рисом, рискуя подавиться. Я вскакиваю и подбегаю к ней, Медха кашляет, выплевывая рис обратно на блюдо.
– Разве я не говорила тебе, что жевать нужно медленно? – мягко упрекаю я ее.
Кашель продолжается еще некоторое время. Затем Медха запивает еду большим количеством воды. И поднимает глаза на меня.
– Мы же увидимся?
Я одариваю ее сочувственной улыбкой.
– Нет. Ты разговариваешь со мной последний раз, Медха.
Выражение ее лица мгновенно меняется.
– Но я… я буду скучать по тебе, – произносит она. – Мне было здесь так одиноко, и ты стала моей единственной настоящей подругой. Наверное, сестра останется в Яхаруде, а болтать со слугами, когда захочу, я не должна.
– Есть еще Икта, – говорю я.
Медха громко шмыгает носом.
– Он не ты.
Мне нечего сказать, поэтому я молчу.
– Я… мне… я была такой болтушкой, потому что мне было с тобой хорошо, – продолжает Медха. – Не понимаю. Я знала, что однажды стану Ракхти, а ты уйдешь. Но теперь, когда этот день настал… – Кончик ее носа краснеет, по щекам текут слезы. – Мне страшно, Бинса, – шепчет она, из последних сил стараясь не сорваться на плач. – Не