Алый трон стр. 359
знаю, что я буду без тебя делать. Не знаю, смогу ли занять твое место. Хуже всего, что тебя не будет рядом, чтобы меня направлять.
Поджав губы, я тяжело вздыхаю. Затем, позволив себе в последний раз поддаться слабости, обнимаю ее левой рукой под неудобным углом – моя правая ладонь липкая от риса с карри. В памяти всплывает смутное воспоминание: я прижимаюсь к Чандри, плачу, а ее нежные ласковые руки вкладывают желтый сапфир мне в ладонь.
– Рашматун направит тебя, – бормочу я слова, сказанные мне в тот день Чандри. – Не переживай, если бремя быть Ракхти покажется слишком тяжелым. Помни, Рашматун выбрала тебя не просто так.
– Слова Чандри, – выдыхает Медха, вспомнив Священные свитки. Имя Чандри вызывает новый поток мыслей. – Вам с моей сестрой удалось что-то узнать о Кровавой бойне?
В голосе Медхи отчаяние. Перед ее мысленным взором всплывает лицо матери.
Я мотаю головой.
– Воспоминания о призраках тех, кто никогда не вернется, не принесут тебе пользы, Медха, – произношу я низко и тягуче. – Ты не воскресишь их, что бы ни делала. Не уподобляйся своей матери. Она так застряла в прошлом, что отказывается жить новой жизнью вместе с мужем и семьей.
Маленькая апсара медленно высвобождается из моих объятий и изумленно смотрит на меня.
– А ты откуда знаешь?
– Как я могу не знать после той ночи? – мягко говорю я. – Ты стала такой грустной, когда я упомянула твою мать.
Медха моргает; ей хочется спросить еще, но она решает, что теперь это уже не важно.
– Ты думаешь, я должна сдаться?
– Нет ничего плохого в том, чтобы удовлетворить свое любопытство, – говорю я. – Однако порой безопаснее оставаться в неведении.
– Но почему?
Закрываю глаза. Я почти готова умолять ее: Пожалуйста, прекрати ты думать о Кровавой бойне. Забудь ее. Забудь материнские наставления и освободи себя. Все это не стоит твоей жизни.
И все же я знаю: даже если я произнесу эти слова вслух, она меня не послушает.
– Лучше всего для нас будет забыть, Медха. Для тебя, для меня и для всего Бакхтина.
Я мгновение медлю, затем накрываю рукой ее ладонь.
Перспектива меняется. Я по-прежнему сижу во внутреннем дворе Бакхала под ласковым небом, и стол передо мной ломится от вкусной еды, но руки у меня стали короче, а пальцы ног едва касаются пола. Я поднимаю глаза и вижу лицо Бинсы; меня охватывает смятение, когда я обдумываю то, что она только что сказала. Как я могу забыть, если всю мою жизнь меня готовили к тому, чтобы ради Анджу восстановить справедливость? Как я могу забыть? Моя мать никогда мне этого не позволит.
– Как я могу? – шепчу я. – Как могу забыть?
– Вопрос не в том, можешь ли, – говорит Бинса. – Ты должна.
Разум мгновенно проясняется, даже если на сердце еще лежит тяжесть. Я не могу вспомнить, почему была так одержима поиском правды о Кровавой бойне. Моргаю и поднимаю глаза; темный силуэт орла парит в небе – орел ищет добычу или просто расправляет крылья в полете. Он свободен. Его не тревожат трагедии прошлого.
Что значит быть Ракхти? – гадаю я. Во мне вспыхивает любопытство, медленно обжигая грудь.Я решаю, что сама во всем разберусь – без тени Анджу или моей матери, которые