Библиотека

Алый трон стр. 363

Размер шрифта
-
+
Тема

ее глазами.

Я буду скучать по ней, думает она. Порой с ней было трудно поладить, но служить ей было радостью.

Я беру чашу с подноса и приподнимаю ее, глядя на Джирташ. Затем разворачиваюсь. Нали подает чашу Харуну – к удивлению всех, особенно жрецов, которые думают, что она украла у их предводителя драгоценную семейную реликвию. Полуденнарка выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю. Тем не менее она протягивает Харуну поднос; он берет чашу.

Мое внимание переключается на Нудина. Он отвечает за детали церемонии, включая то, кто из служанок будет подавать поднос кому из жрецов. Убедить Харуна, что Нали будет ему прислуживать, было непросто. «В знак признания заслуг семьи Янкаран перед храмом», – настойчиво убеждал Нудин.

Харун берет чашу с подноса, и легкий стук его ногтей о бронзу прерывает мои размышления. Он салютует мне чашей.

Я моргаю, замерев на мгновение, прежде чем ответить тем же. Борувинды, стоящие вокруг меня идеальным кольцом, повторяют наши движения.

– За Рашматун, – говорю я.

– За Ракхти Бинсу, – произносит Харун.

Мы подносим чаши к губам. Мои руки слегка дрожат, к языку подступает желчь. Не медля больше, я опрокидываю чашу одним глотком, и от запаха алкоголя у меня перехватывает дыхание. Краем глаза я вижу, что Харун тоже допивает вино. Он морщится, но на ужасный вкус не жалуется.

Мы ставим чаши на подносы.

Теперь остается только ждать.

– Давайте начнем церемонию! – объявляю я.

Люди снова разражаются криками.

Я стою перед входом в Ширатукх лицом к маленькой Медхе. Для публики это единственная возможность увидеть призыв Рашматун воочию.

Харун берет краски и сперва поворачивается ко мне.

– Я желаю тебе удачи, – бормочет он, не скрывая ехидства.

Я улыбаюсь ему, словно старому другу.

– Да благословит тебя Рашматун.

На его лбу появляется легкая морщинка, но быстро разглаживается.

Все к лучшему, говорит он себе. Девчонка только мешала бы в храме. Она непредсказуема и неуправляема. Рашматун по своей воле никогда не выбрала бы такой сосуд.Жаль, что у Рашматун не было выбора, смеется Кавита.

Харун макает кисть в краску. Нудин звонит в колокольчик, который свисает с рамы храмовой двери. С идеальной синхронностью жрецы начинают произносить заклинание призыва. Харун рисует у меня на лбу звезду Рашматун – в последний раз.

Голоса жрецов сгущаются; мантра, которая обычно звучит легко и успокаивающе, сегодня давит своей тяжестью.

Открой, открой, открой и увидь, хихикая, поет Илам вместе со жрецами.

Рисуя звезду, Харун не торопится. Сначала белые зубцы, поверх них слой желтой краски.

Он дорисовывает последний зубец.

Песнопение смолкает, как только он заканчивает рисовать.

Харун резко сгибается пополам, краски бело-желтой массой растекаются по каменным плитам. Затем пол окрашивается красным – изо рта Харуна идет кровавая пена, а кончики пальцев сереют и обращаются в пепел.

Крик Джирташ разрывает краткий миг тишины.

После этого воцаряется хаос.

Одни ошеломлены зрелищем, их разум отказывает воспринимать увиденное. Другие с воплями выбегают из храма, объявляя его проклятым. Жрецы бросаются к своему предводителю, окружают его, но не решаются прикоснуться, опасаясь, что чернота на его коже заразна.

А Нали – Нали стоит, разинув рот, все еще сжимая в руках поднос с пустой чашей.

Так умирала ее сестра.

И теперь она видит это воочию. Как яд

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.