Библиотека

Алый трон стр. 364

Размер шрифта
-
+
Тема

прожигает тело. Как незрячие, остекленелые глаза жертвы наполняются невыносимой агонией. Как Харун открывает рот, но оттуда не доносится ни звука. Как тело начинает разрушаться, охваченное разложением.

Нудин в панике стоит над телом отца. Взгляд мечется между мной и Харуном, разум будто в тумане. Нудин не осознает происходящего. Осознает только, что его отец умирает.

И что он приложил к этому руку.

Наконец, когда становится ясно, что Харуна не спасти, Нудин поднимает глаза на меня. Я не отвечаю на его взгляд, сохраняя выражение полнейшего удивления.

Интересно, наблюдает ли Икта за этим издалека? Мне хотелось бы знать, что он об этом думает – узнает ли почерневшую кожу, как у тех девочек во время Кровавой бойни?

Вероятно, он считает, что я превратилась в чудовище вроде Кавиты.

Но это не важно.

Бинса, не пора ли вмешаться? – напоминает мне Илам.

Жрецы в ужасе сгрудились вокруг тела Харуна; он него осталась только одежда и тень некогда человеческого лица.

Я опускаю глаза, затем вздергиваю подбородок, возвращаясь к своему истинному «я».

– Нали Янкаран, много раз совершала ты тяжкие грехи, но я прощала тебя, – говорю я голосом Рашматун. – Много раз нарушала законы Прародителей, но ты проявляла раскаяние, а я – милосердие.

Нали застывает на месте. Затем, не веря глазам, оборачивается, будто выходя из оцепенения. Ее пальцы, сжимающие поднос, белы как мел. Если бы я могла прочесть ее мысли, я услышала бы, что она думает: Это не входило в наш план.

– Однако неужто ты настолько дала волю своему гневу, ты, которую унижали всю жизнь? Неужто зашла так далеко, чтобы лишить жизни отца, ты, потерявшая сестру? – продолжаю я. По толпе прокатывается еще одна волна потрясения. – Отказалась от жизни, тебе обещанной, ради жизни давно забытой?

В глазах Нали просыпается понимание. По большому счету она просто козел отпущения. А я никогда не собиралась ей помогать.

Бинса ее предала.

– У тебя, Нали Янкаран, был выбор – пойти по пути Прародителей, посвятив жизнь служению им. – Я делаю несколько торопливых шагов в ее сторону. Она отшатывается, но меня не собьешь. – Но ты совершила тягчайший из грехов, самое отвратительное из преступлений. Ты отняла жизнь у человека, и не просто какого-то человека, а бесконечно мне преданного, моего верного последователя. И ты за это поплатишься.

– Рашматун, остановись! – Медха выйдя из оцепенения, бросается ко мне. – Пожалуйста! Моя сестра ничего не сделала. Она не стала бы никого убивать. Пожалуйста!

По ее лицу текут слезы и сопли. Когда-то мое сердце сжалось бы от ее искренней скорби. Сейчас у меня осталась единственная мысль.

Теперь она не сможет стать Ракхти.

Я отталкиваю Медху легким движением запястья.

– Ты смеешь сомневаться в моем решении, девчонка?

– Где доказательства, что это сделала она? – умоляет Медха.

Нудин делает шаг вперед, сглатывая ком в горле.

– Ты смеешь сомневаться в своей богине? Той, которую тебе предстоит олицетворять?

– Тихо, Нудин. Девочка права. Нельзя обвинять в преступлении без веских оснований. – Я киваю стражнику. – Обыщите ее.

Они приступают к делу: хватают Нали за руки и за ноги, роются в ее одежде. С видом побежденной она склоняет голову: сопротивляться бесполезно.

Стражники достают у нее из кармана пузырек. Внутри еще бултыхаются остатки «зелья правды» – моей крови.

– Это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.