Алый трон стр. 374
об особом одолжении, Медха, – шепчу я. – Я вытащу Нали из Ллаона, но взамен ты должна мне кое-чем помочь.
Ее глаза расширяются от замешательства и предвкушения.
– Что… что я должна сделать?
– Помоги мне призвать в этот мир Рашматун. У нее хватит могущества выяснить правду и освободить Нали.
Между бровями маленькой апсары пролегает морщинка.
– Но ведь это Рашматун сказала, что Нали виновна. И разве ты можешь сама ее призывать?
Я закрываю глаза, очищая голову об собственных мыслей и переключаюсь на Медху, позволяя ее мыслям заполнить мой разум. Я принимаю все ее вопросы, все невысказанные радости и тревоги, боль и скорбь, что обвились вокруг ее сердца, словно длинный свирепый питон. Я вижу ее мысли и знаю ее так хорошо, как будто она – часть меня.
Несмотря на серость, затянувшую ее внутренний мир, в глубине души что-то тлеет, будто нежное тепло осеннего солнца. Словно разум отчаянно цепляется за лучик надежды.
Мои веки распахиваются, и я протягиваю руку, чтобы к ней прикоснуться.
Я открываю рот, от магии крови на языке ощущается жжение.
– Ты должна поверить мне, Медха, – говорю я, постепенно направляя поток ее мыслей, заставляя их двигаться в одном направлении с моими. – Рашматун нужно призвать, чтобы спасти твою сестру.
Лицо Медхи проясняется. Спустя несколько мгновений она кивает:
– Хорошо.
Илам смеется, медленно и безумно.
Благодарная улыбка искривляет мои губы, скрывая удивление оттого, что Медхой оказалось так легко манипулировать. По спине пробегают мурашки отвращения – остатки совести Бинсы, – но это ощущение скоро проходит.
– Спасибо.
Я обнимаю ее, беру на руки и уношу в сад.
– Нам пора. Не тревожься за родителей. С ними все будет хорошо.
Илам вливает в мои ноги всю свою магию; жжение разливается по жилам. Я терплю, стиснув зубы.
Затем подпрыгиваю в воздух.
Крик Медхи уносит ветер, она отчаянно цепляется за меня. Однако вскоре страх сменяется благоговением – она воочию видит действие магии.
Привинду писал: «Когда снимаешь печать с демона, нужно помнить о трех важных правилах».
Вливаясь в поток моей души, Илам окутывает нас тенью, прячет от чужих глаз. Лучше бы он манипулировал сознанием окружающих, стерев воспоминание о нас, но их слишком много, и демон не может уделить внимание каждому. Даже если мое тело сгорает от напряжения, я этого не замечаю: Илам движется молниеносно. В несколько прыжков мы добираемся до Аратьи. Ллаон уже не такой заброшенный, как раньше. Отдельные участки расчищены, несколько стражников охраняют территорию. Но наш путь лежит не к тюрьме.
Мы направляемся на другую сторону горы, где на высоте чуть ниже Ллаона есть маленькое плато. Я опускаю Медху на землю, и она ради интереса пробует снег пяткой. Мимо проносится порыв ветра, и девочка, задрожав, обхватывает себя руками. Наверняка здесь очень холодно. Но я этого не чувствую – онемевшие руки и ноги покалывает.
– Ч-что мы здесь делаем, Бинса? – спрашивает она, стуча зубами.
Первое: при резком сближении осколков их энергия становится крайне нестабильной. Поэтому демона следует освобождать на открытом пространстве.Я снимаю суму, ставлю на землю и разворачиваю тряпицу. Камни сверкают желтизной под лучами омывающего их чистого солнечного света.
Медха зачарованно смотрит на них:
– Что это?
Второе. Появившийся демон также будет крайне нестабилен. Он не