Алый трон стр. 373
проглатываю обед и хватаю свой кукри. Затем, закинув за спину суму, вылезаю через окно. Магия Илама укрепляет мои руки и ноги. Взгляд непроизвольно скользит вниз, в пропасть. Одно неверное движение – и даже Илам меня не спасет.
Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. Уж если Медха смогла, то и я смогу.
Прижавшись к стене и цепляясь пальцами рук и ног за крошечные щели, я пробираюсь в комнату Рашматун.
Желтые сапфиры в глазах Анаса ослепляют меня.
Как мне их вынуть?
Илам дает ответ – на кончиках моих пальцев образуются невидимые иглы. Придерживая одной рукой основание статуэтки, я вытаскиваю осколки из оправы, пока у меня в руках не оказываются девять камней. В головах змеиного бога остаются только бронзовые углубления.
Я заворачиваю камни в тряпицу и прячу в суму. Затем снова вылезаю через окно и ползу по стене до другого конца Бакхала. В жилах бурлит Иламова магия. Я выскальзываю из храма и направляюсь в город; никто в Бакхтине не заподозрит, что их богиня прогуливается среди своих подданных.
Никто не останавливает меня, когда я вхожу в район кишари, называемый Ратхар. Он не слишком велик, но мне требуется некоторое время, чтобы найти особняк, который описал Нудин, – большое вытянутое строение с удивительными крышами, загнутыми вверх по углам. Бронзовая статуя Анаса сидит над входом, клыки его десяти голов поблескивают слоновой костью.
В поместье довольно много людей, говорит Илам. Разумеется, мне не составит труда с ними справиться.Его магия пульсирует во мне, словно тигр, затаившийся в засаде и готовый к прыжку. Я вспоминаю о демонах разума и диапазоне их умений, описанных в книге Привинду, – демоны способны на кратковременные манипуляции с разумом людей, не имеющих прочной связи с шаманами крови. Улыбнувшись, я вхожу в ворота усадьбы.
Двое наемников, охраняющих вход, пытаются меня остановить. Магия Илама вырывается наружу. Охранники, которые уже тянулись схватить меня за руки, замирают. Взгляд их становится бессмысленным.
– Вы ничего не видели, – говорю я им. – Это самый обычный день. Ничего примечательного не случилось.
Плечи охранников опадают, руки опускаются. Они возвращаются на свой пост.
Это временно, напоминает мне Илам. Поэтому поспеши.Я иду по двору. Слуги видят меня, но магия Илама держит их на расстоянии. Я прохожу мимо кабинета, где сидит пузатый немолодой горбун, вероятно бывший профессор университета Дахлу Ранджит Янкаран. Рядом с ним стоит седовласая женщина с выступающими скулами и пронзительным взглядом – Адарш, мать Медхи. На них я тоже накладываю чары и разворачиваюсь, чтобы выйти из кабинета. На пороге стоит Медха и пристально на меня смотрит.
– Зачем ты здесь? – ошеломленно шепчет она. – И что с моими родителями? Я думала, Ракхти запрещено покидать территорию храма.
Я подхожу к ней. Медха вздрагивает. Прежде чем она успевает убежать от меня, я кладу руку ей на плечо и приседаю так, чтобы ее лицо оказалось вровень с моим.
– Я Бинса, а не Рашматун, – говорю я, натягивая маску Бинсы, маску Ракхти, любившей Медху, словно родную сестру. – Все хорошо. Тебе не нужно меня бояться.
Ее глаза кажутся тусклыми и безжизненными, но при звуке моего голоса в них вспыхивает искорка.
– Правда?
– Правда. И я здесь не просто так. Я прошу тебя