Алый трон стр. 55
необработанный камень. Или это подарок Чандри?
Я моргаю. Кисти исчезли с подноса и теперь лежат на полу у ног Джирташ, а краска забрызгала ее курту.
– Не помню, чтобы просила покрасить одежду Джирташ, – замечаю я.
Почтенная матрона пытается отшутиться, но она расстроена тем, что ее любимую курту испортили. Она шлепает Нали по руке; та пыталась стереть пятна тряпкой.
Лицо Харуна краснеет, и я читаю в его мыслях: Ради чего все это?
Мне нужно было определить возможности и пределы твоей магии, думаю я про себя. Помимо учтенных шаманов из Священной стражи, только жрецы, помазанные одним из десяти Прародителей, имеют доступ к магии, а их сила привязана к божеству. Вот почему жрецы Гханатукха утверждают, что могут творить магию только в моем присутствии. По отдельности они не обладают большой силой, но если Харун объединил и возглавил их… может быть, у них вышло проделать трюк с козами.
Быть может, когда их только двое, результат их магии непредсказуем.
Впрочем, у меня нет убедительных доказательств ни того ни другого. Я не могу заявить всем, что чувствую зловоние во дворе, когда никто больше его не слышит. Не могу обвинить жреца Рашматун в том, что он сбрасывает коз с неба. Меня просто сочтут безумицей, которую следует немедленно сместить с Алого трона.
В моей теории есть еще одна загвоздка: если я не сосуд Рашматун, то откуда жрецы берут силу?
– Моя богиня, пора вернуться к текущим делам, – притворно улыбается Харун.
Я раздраженно щелкаю языком:
– Какого возмещения просят пострадавшие?
Харун подпрыгивает, окончательно теряя невозмутимость:
– Ничего особенного, Рашматун, просто…
– Выдай им более чем достаточную компенсацию. Сегодня я не желаю их видеть.
Харун выпучивает лягушачьи глаза:
– Моя… моя богиня, что привело тебя к такому поспешному решению?
Я бросаю на него презрительный косой взгляд:
– В Бакхтине есть и другие жители, которые требуют моего внимания. Я не могу тратить время на эти сказочки.
– Но зачем простым жителям сговариваться и придумывать такую невероятную историю, моя… моя богиня?
Несмотря на его растерянность, в голове у Харуна стоит тихий гул. Не абсолютная пустота, как у Нали, а словно слабый шепот. Похоже, он научился защищать свой разум от посторонних.
Я пытаюсь глубже проникнуть в разум жреца. Дыхание становится прерывистым.
Не утруждай себя, говорит Илам. По крайней мере, сейчас.А как мне, по-твоему, обводить его вокруг пальца, если я не могу читать его мысли? – отзываюсь я.У тебя прекрасно получалось манипулировать людьми без моей помощи. Демон зевает. То, что теперь ты обладаешь моей магией, не повод лениться.И снова, хотя меня это раздражает, Илам прав.
Харун прочищает горло:
– Моя богиня, я по-прежнему считаю разумным принимать всех нуждающихся в твоей помощи подданных. Жители Бакхтина не должны подумать, будто их богине нет дела до их бед.
– Ты у нас богиня мудрости или я? – парирую я. – Ты один знаешь, что нужно моему народу?
– Ко… конечно, нет, моя богиня, – заикается Харун. – Но эти козы… возможно, ты, сама того не желая, сотворила что-то…
– Если бы мне пришлось выбирать животное, это была бы не коза.
Как известно, Нарду, бог войны и страсти, который бросается в битву на закованном в латы баране, оставил Рашматун, сочтя ее слишком умной и предпочтя