Алый трон стр. 58
смущает?
Голос другого человека перекрывает ее собственный – глубокий, женственный голос зрелой матроны. В мыслях Медхи всплывает худое угловатое лицо матери. «Не забывай, зачем входишь в храм», – говорит Адарш дочери. Ни капли нежности в голосе, будто Медха – простая служанка, а не ее плоть и кровь.
Может ли быть… может, это мать надоумила Медху расспросить о том дне, когда меня выбрали Ракхти? Неужели ее семья что-то заподозрила?
– Не более, чем гибель ни в чем не повинных людей от рук бандитов с большой дороги, – отвечаю я.
– Бинса, ты же была там. Неужели ты ничего не почувствовала?
Я открываю рот, изображая легкое замешательство. Пальцы под столом сжимаются в кулаки.
– Я была слишком мала, чтобы помнить. Прости, что не могу удовлетворить твое любопытство, – говорю я, натянув извиняющуюся маску.
Ложь. Я помню все, что случилось в тот день, каждую мелочь. Изысканное ожерелье из стеклянных бусин на шее у одной, замысловатые узлы на макушке у другой; смесь тревоги и возбуждения. То, как верховный жрец – отец Харуна, худой мужчина с землистым лицом и вялой улыбкой по имени Барьяк, – обвел взглядом шеренгу девочек и разлил очистительное вино по деревянным чашам.
Я помню, как девочки подносили чаши к губам, глоток за глотком, пока те не опустели.
Передо мной всплывает лицо Гуррехмата – его пьяная уверенность, что девочки были убиты при помощи магии крови. И то, что жрецы Гханатукха и Совет шаманов к нему не прислушались. По крайней мере, так он думал.
Боги мои. У них было десять лет, чтобы обвинить меня в Кровавой бойне. Почему все всплыло только сейчас? Все равно мне скоро уходить на покой; какой смысл меня допрашивать? Почему мертвые не могут упокоиться с миром? Почему мне не позволено об этом забыть?
Почему это до сих меня преследует?
– Как думаешь, Чандри знает о том, что случилось в тот день? – Широкая улыбка расплывается на лице Медхи. – Некоторые места в Священных свитках очень загадочные. Может быть, у нее есть ответы?
Я почти забыла о Священных свитках; слова моих предшественниц не смогли укротить капризный нрав Медхи. Я со вздохом откладываю книгу Привинду и сплетаю пальцы.
– Во-первых, если бы Чандри знала про Кровавую бойню, она бы что-нибудь предприняла. – Я говорю медленно и терпеливо. – Во-вторых, что такого странного в Священных свитках? Ты сомневаешься в мудрости предыдущих Ракхти?
– Нет! Конечно нет, – отвечает она, хмурясь. – Я просто не поняла, о чем она говорит.
– Что именно ты не поняла?
Дело в том, что я больше не помню Священные свитки; слова, которые я знала наизусть, давно забыты. Как будто память о них исчезла вместе с памятью о Чандри. Меня охватывает разочарование, как всегда, когда я пытаюсь вспомнить свою предшественницу, но у меня ничего не выходит. Я уверена, что большую часть времени мы проводили за Священными свитками. Но как…
Мое внимание возвращается в библиотеку – Медха сердито всплескивает руками:
– Просто поверь мне – они странные! Я достаточно взрослая и вижу, когда что-то не так!
Я смотрю на нее, как мать на озорного ребенка, который чересчур разошелся. Икта сочувственно качает головой.
– Я посоветовала бы тебе расспросить саму Чандри, но после выхода в отставку Ракхти официально не позволено