Алый трон стр. 79
поглотить ее в единый миг.
«Все хорошо, мальчик мой. – Она улыбается, протягивает руку, чтобы погладить меня по голове, но тут же отдергивает, вспоминая, что рука в крови. – Это цена, которую я плачу, чтобы мы жили лучше».
«Я этого не хочу! – Я рыдаю, обнимая ее. – Ты стала такой слабой после того, как мы переехали. Я не хочу видеть тебя такой. Мама. Пожалуйста. Я буду усердно трудиться и заработаю нам на пропитание. Ты не должна этого делать».
«Я уже заключила договор с демоном, – говорит она тихо. – И теперь мне придется его выполнять».
У меня щиплет глаза.
«А ты не можешь его расторгнуть? – умоляю я. – Это не стоит твоей жизни».
«Все будет хорошо, Саран. – Она поднимается с пола, поэтому мне приходится ослабить хватку. Берет меня за подбородок, одаривая нежной, ласковой улыбкой, какой улыбается, когда поет мне колыбельную. – Просто обещай мне, что будешь заботиться о Бинсе. Будь хорошим мальчиком и помоги мне. Обещаешь?»
Я думаю о младшей сестре, маленькой даже для своего возраста. О том, как, нашкодив, она вечно прячется у меня за спиной; о том, как вплетает цветы в мое ожерелье. Думаю о ее улыбке, когда она радуется, о невинном ликовании, которое излучает ее лицо.
Я думаю о том, что, возможно, матери недолго осталось и сестре предстоит расти без нее.
«Обещаю», – шепчу я, и слеза скатывается по щеке.
Сцена резко обрывается. Я снова в моей комнате в Гханатукхе. Я спотыкаюсь, как будто меня ударили по голове.
Икта подхватывает меня за руки.
– Ты все еще очень слаба. Тебе нужен лекарь?
Я отстраняю его руки и качаю головой.
– Нет-нет, все хорошо, – говорю я, подавляя дрожь в голосе.
Что это было? – спрашиваю я Илама.Ты проскользнула в разум брата, самодовольно отвечает демон. Поздравляю. Это доказывает вашу духовную связь. И это первый шаг к тому, чтобы манипулировать его сознанием.Изумленная, я смотрю в пространство перед собой. Такое ощущение, будто мою голову окунули в таз с ледяной водой и тут же полили горячей подливкой. Я поднимаю руку и осматриваю ладонь, просто хочу убедиться в том, что это мои пальцы, не такие тонкие и длинные, как у брата.
– Я приведу кого-нибудь, – говорит Икта, делая несколько шагов к двери.
– Нет. Стой. Со мной все хорошо, – уверяю я его. – Я не хочу больше никого беспокоить.
Брат озабоченно хмурит брови:
– Хорошо, Бинса.
Внутри у меня все трясется. Если я захочу манипулировать чьим-то сознанием, я должна с ним сблизиться. Что за извращенная логика! Неудивительно, что большинство шаманов крови постепенно теряют рассудок. Им приходится калечить собственное сердце и убеждать себя, что причинять боль тем, кого любишь, – это нормально.
А разве ты не проделываешь это все время? – цедит Илам.С Иктой?Икта вздыхает про себя.
Когда же она поймет, что больше не может испытывать себя на прочность, не объясняя мне, что происходит?Не знай я его, сказала бы, что Икта в разладе с самим собой.
Поначалу мне становится страшно. Но затем я вспоминаю, как он не мог смириться с моим решением остаться Ракхти. Вспоминаю легкость, с которой он, хоть и против воли, согласился помочь, лишь бы я не плакала.
Причиняю ли я боль Икте, скрывая от него правду?