Амурский Путь стр. 334
беглец из будущего, долго и тупо пялясь на прогорающую лучину. — Неужели это было всего лишь ветренное царское увлечение? Средство развеять скуку…
Чувствовать себя брошенной бабой было омерзительно. Брошенной бабой, которой еще и бросили милостиво четыре червонца. Дурной темнел лицом да бубнил «так я и думал» и «все они — морды боярские»…
— Завтра царь велел нам обоим прийти, — буднично сказал Олеша вечером четвертого дня, вернувшись в Гостиный двор.
В один миг краска стыда залила лицо Большака. Ведь чего только не надумал, болван! А у царя-батюшки просто дел куча появилась после долгой отлучки! Вот уж верно — Дурак. На всех языках этого
мира.
…Это была самая удивительная встреча. Совсем в иных покоях Теремного дворца. Дурнова долго вели какими-то сумрачными переходами с низкими потолками, пока не запустили в горницу с одним окошком. Царь был там совсем один. Ни писцов, ни даже какой-либо охраны — рынды с топорами остались по ту сторону двери. Это доверие такое? Если честно, Большаку слегка неуютно стало от такого почти интимного уединения. А ведь он-то лишь об этом и мечтал: чтобы наговорить царю всякого, честно и в лицо.
«Может, завести с ним разговор про боярство, и что надобно его извести, как класс?» — мелькнула полубезумная мысль.
Но не решился, конечно. Размял спину поклонами и принялся глупо благодарить за подаренные 40 рублей. Даже отчитываться начал: куда и сколько потратил. Федор Алексеевич рассеянно слушал, а потом не властно, но решительно остановил его.
— В Троице на богомолье исповедовался я архимандриту Викентию… И опосля вёл с им разговор. О тебе рёк. О речах твоих странных, о чаяниях твоих. Отец Викентий с тщанием расспрошал, нет ли в том умысла Врага…
Дурной похолодел. Вот чего он боялся в этом мире по-настоящему, так это религиозного фанатизма.
— Хочу предложить тебе, Сашко, остаться здесь. Быть моим советчиком в делах державных.
В голове беглеца из будущего так сильно шумела тревога, что он не сразу понял царские слова.
— Что?!
— Поставим тебя в дьяки думные, сделаем сыном боярским. От Дворца получишь полсотни дворов для прокормления. И будешь при мне нести службу.
Вот так да…
На пару мгновений Дурной задохнулся. Задохнулся от внезапных перспектив, которые тут же стали разбухать в его голове! Стать правой (да ладно, хоть левой) рукой царя! Предупреждать его о грозящих напастях. Конечно, беглец из будущего немного знал о событиях из правления Федора Алексеевича, но зато разбирался в международной ситуации, понимал, кого опасаться, а с кем не грех и подружиться. Можно будет самому контролировать экономические реформы, заниматься разведкой ресурсов по всей стране — вывести, наконец, страну из тотальной бедности! Смягчить гнет крепостничества, дать толчок к развитию промышленности.
А главное — потихонечку капать царю на мозг о том, что боярство необходимо низвести до обычного служилого сословия. Очень трудно это, но реально! Ведь Федор и сам это понимает. Недаром в реальной истории он все ж таки издал указ о полной и окончательной отмене местничества. Издал буквально за несколько месяцев до своей смерти — так что новшество не успело прижиться. Бояре не захотели. И свою «табель о рангах» он тоже планировал. Пусть сильно ограниченную и безумно сложную, состоящую из 37 статей и