«Ангельская» работёнка стр. 117
авария. Она не должна была там даже петь — ее наняли просто в качестве барменши. Но когда однажды Ноэль заиграл на рояле днем, она запела тихонечко Cry Me A River. По крайней мере, ей показалось, что тихонечко. Однако Ноэль закончил и стал смотреть на нее глазами, полными того детского восторга, с которым она уже была хорошо знакома.
— Ты не говорила, что умеешь петь, — сказал он в тот день.
И она запела, нарушив одно из своих правил. Она позволила себе поверить, что теперь в ее жизни все наладилось. Прошло уже около года — наверняка они решили, что она умерла.
Это оказалось
не единственное нарушенное ею правило. Последнее, чего ей хотелось, — это отношений. Банни стал самой большой ошибкой. Он сделал… А что, собственно, он сделал? Заморочил ей голову? Вряд ли. Он в самом начале объявил о своих намерениях. Но она была так чертовски уверена в себе, думала, что своим обществом он лишь поможет ей развеяться… Но каким-то образом Банни сумел проникнуть ей под кожу.
Если бы она могла вернуться в прошлое и поговорить с собой молодой — господи, сколько раз она себе это представляла! — ей так много можно было бы рассказать. А если ей выпал бы шанс произнести лишь одну фразу, то она сказала бы: «Не принимай фейерверки за огонь!» Вот кем стал для нее Джеймс: яркими, разноцветными огнями и взрывами, которые не дарили никакого тепла. Любовь с первого взгляда — это не любовь; это простая биология. А вот огонь — совсем иное дело. Он защищает от холода и освещает путь даже в мрачнейшие ночи. Этим огнем стал Банни — самая светлая часть ее жизни. Ее тепло. Ей нравилось быть с ним. Ей нравилось быть такой, какой она становилась только с ним.
Вот почему она не могла уйти. Она очень хотела уйти — это было необходимо. Каждая клеточка ее существа кричала и умоляла бежать, но она не смогла.
Да пошло оно все в ад. Она полюби…
Ход ее мыслей прервал стук в дверь.
Было всего два часа дня. Единственным человеком, желавшим попасть в клуб «Чарли» в такую рань, мог быть только его владелец.
— Ты обещал, что обязательно увидишься с бухгалтером после того, как…
Симона открыла дверь и замерла.
На нее смотрели глаза из ночных кошмаров.
Он резко толкнул дверь плечом, отчего Симона упала на пол.
— Привет, Симона. Рад увидеть тебя снова. Только, пожалуйста, не кричи, ты ведь знаешь, как я ненавижу проблемы.
Глава сороковая
Несмотря на то что церковь была практически пуста — лишь одна старушка у алтаря перебирала в пальцах четки, — детектив-сержант Джессика Каннингем сидела на угловой скамейке сбоку. Занятое место позволяло ей беспрепятственно наблюдать за боковой и задней дверями. Она провела здесь больше двух часов — достаточно долго для того, чтобы несколько раз вежливо отвадить заботливого старого священника: в первый раз он поинтересовался, все ли с ней в порядке, потом предложил чашку чая, а в довершение рекомендовал исповедаться.
Возможность исповедаться на мгновение показалась ей соблазнительной, но она быстро взяла себя в руки. Правда, наблюдая за дверями, она то и дело возносила полузабытые молитвы за упокой души Дары О’Шэя. Они никогда