Библиотека

Английский экспромт Амалии стр. 68

Размер шрифта
-
+
Тема

последнюю депешу Голицына, написал на полях «очень хорошо», а в Лондоне лорд Ундервуд вернулся домой много раньше обычного. Собственно говоря, нас будет интересовать только то, что делал лорд Ундервуд.

Мистер Печатный Станок разоблачился, освободившись от трости, перчаток, шляпы и пальто, которые принял молчаливый слуга. Затем лорд кивком отпустил лакея и поднялся к себе в кабинет, где стояла массивная мебель, окна закрывали тяжелые бархатные шторы строгих тонов, из шкафов смотрели корешки книг – все серьезные научные и экономические труды, – но не было видно ни единой газеты.

Лорд Ундервуд сел в кресло за столом и задумался. Косые солнечные лучи, падавшие из окна,

освещали благородный профиль, тонкий подбородок и безупречную осанку властелина прессы. Любой скульптор дорого дал бы в это мгновение, чтобы оказаться здесь: вся фигура лорда прямо-таки напрашивалась на то, чтобы ее изваяли в мраморе, причем немедленно.

Будем откровенны: как мало людей, выдающихся и даже очень выдающихся, оставляют нам свои изображения, радующие глаз! Беда в том, что любой памятник, вне зависимости от того, кому он поставлен, автоматически переходит в разряд произведений искусства, и мы поневоле подходим к нему как к произведению искусства. Самая значительная лысина какого-нибудь ученого мужа, поэта или государственного деятеля, воплощенная в бронзе, оказывается лысиной, но уже не столь значительной. Она оторвана от мыслей, которые скрывались в голове ее обладателя, и немудрено, что маленький ребенок, увидев бюст академика с выпученными глазами и двумя редкими венчиками волос чуть выше бровей, немедленно ударяется в слезы. Его пытаются успокоить, объясняют, что дядя был хороший, что он придумал машинку для выжимания седьмого пота, или портативную бомбу, или способ выращивания бутылок вина прямо на деревьях, минуя томительную процедуру переработки винограда в бесценный напиток. Ребенок не унимается – он уверен, что видел злого гнома! И эта уверенность пребудет с ним до тех пор, пока он сам не займется вопросами, скажем, влияния седьмого пота на омоложение кожи лица или не произведет фурор в научном обществе, доказав благотворное влияние какого-то там излучения на выращивание огурцов. И тогда, когда он сам станет старым, лысым и уродливым, ему, может быть, тоже поставят памятник, от вида которого будут пугаться другие маленькие дети.

Разумеется, лорд Ундервуд не думал ни о чем подобном. В этот день его мысли вообще витали чрезвычайно далеко от скульптуры. Он вспоминал, как примерно неделю назад встретил принца Уэльского в театре. Принц был с мисс Джеббинс, актрисой, которую Ундервуд считал чрезвычайно жалкой особой во всех отношениях. Мисс Джеббинс притязала на то, что у нее есть драматический талант, а лорд Ундервуд был с ней не согласен, и по его указанию маститый рецензент разгромил ее игру в пух и прах в таких выражениях, что после этого бедной актрисе оставалось только в срочном порядке утопиться в Темзе. К счастью, в наши дни тяга к самоубийству значительно ослабла, и мисс Джеббинс удовольствовалась тем, что на некоторое время перестала выступать. В глубине души, разумеется, она затаила злобу на Ундервуда и поклялась отомстить ему при первом удобном случае. Принц Уэльский тоже имел на него зуб – в статьях, писавшихся по указке лорда, Ундервуд весьма прозрачно намекал на то, что стране не нужно лучшего правителя, чем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.