Анискин и "Фантомас". Киноповесть стр. 30
третьего августа, – ровным голосом говорит Петька, – киномеханик сказал, что мой отец устроил в райцентре пьяную драку и что отцу грозит тюрьма… – Петька останавливается, чтобы перевести дух. – Голиков сказал, что отцу могут дать три года тюрьмы, но его можно спасти, если выкрасть протокол… "У кого?" – спросил я Голикова, и он сказал, что протокол привезет кассир на сплавконторском "газике"…
И происходит неожиданное – вдруг нервно вскакивает Витька Матушкин, размахивая руками, кричит:
– Мы про деньги ничего не знали, мы Петькиного отца спасали, а Голиков нас обманул: никакого протокола в сумке не было, там только деньги лежали… Много-много денег!
Анискин стучит шариковой ручкой по столу:
– Несовершеннолетний Матушкин, не нарушайте порядок. Опанасенко, продолжайте…
– Витька правильно сказал, – говорит Петька. – Мы думали, в сумке протокол на отца, а там деньги… Голиков их взял себе и сказал, что нужно молчать, иначе нас всех арестуют…
Петька не успевает закончить, как Голиков встает, обращаясь к следователю Качушину, возмущенно говорит:
– Товарищ капитан, прошу обратить самое серьезное внимание на мои слова… Все, что происходит здесь, – гнусная клевета! – Он повертывается к участковому, грозно поднимает руку. – Еще выяснится, товарищ Анискин, из каких побуждений вы стараетесь выгородить учащихся Опанасенко и Матушкина и оклеветать меня –
честного человека.
Голиков садится и принимает прежнюю позу: нога на ногу, в зубах – потухшая сигарета. Петька и Витька смотрят на него пораженно, а участковый быстро выходит из-за стола, подойдя к дверям, уверенно распоряжается:
– Гражданин Голиков, следуйте за мной… В качестве понятого прошу присутствовать вас, Яков Власович…
– Нам непременно нужен второй понятой, – говорит милицейский капитан.
– Вторым понятым будет кузнец Юсупов. Он ждет на улице…
К дому Веры Ивановны Косой, вызывая переполох в деревне, движется группа людей. Рядом с Анискиным идет человек, нам еще не знакомый. Это следователь милиции капитан Качушин. Замыкает это шествие кузнец Юсупов – тоже новое действующее лицо. Он несет в руках большую брезентовую сумку с инструментами. По мере продвижения группы к дому Косой она обрастает любопытными мальчишками.
Анискин поднимается на крыльцо, громко стучит.
Двери открывает Вера Ивановна, одетая почти нищенкой. Участковый действует быстро – выхватывает из кармана бумагу, показывает ее Косой.
– Имею разрешение прокурора на обыск! – проходя через сени, говорит участковый.
Вера Ивановна старается задержать Анискина, но он мгновенно входит в комнату, показывает на грандиозный сундук.
– Гражданка Голикова, прошу открыть сундук для производства обыска! Ать-два-три! Открывайте!
Пожалуй, в первый раз мы видим Веру Ивановну искренней. Она не играет никакой роли, когда в страхе хватается за голову:
– Не открою! Не открою! Ой, помираю, ой, спасите! Участковый выполняет служебный долг.
– Понятой товарищ Юсупов, – говорит он, – помогите мне, покажите свое кузнечное мастерство…
Кузнец с инструментом подходит к сундуку, кладет сумку на пол, достает клещи и ломик.
– Не дам ломать сундук! – вопит Косая и бросается к Анискину. – Половина денег – мои, мои! При разводе суд определит, что половина денег – мои, мои, мои!
– Открывайте сундук!
Вера Ивановна достает из каких-то тайных мест в одежде пять ключей, подходит к сундуку. Мелодично поет старинный внутренний замок, лязгают навесные замки, звенит еще один внутренний замок, и наконец сундук