Аномальные каникулы стр. 40
не испытывать судьбу.
— А как она шарахнула, а? — с горящими глазами спросил Мазила, когда Тимур остановился возле ручья перевести дух. И, не дождавшись ответа, продолжил: — Я знаю, как такая штуковина называется. «Электра».
— Спасибо за информацию, — сердито сказал Тимур, вытрясая из ботинка песок. — А как вон туда всем вместе пролезть, ты тоже знаешь?
Он указал на узкий проход под бетонным козырьком, в который утекала вода. Скорее всего лаз вёл на ту сторону насыпи, как они и рассчитывали, но его ширина не позволяла войти в темноту всем сразу.
— Не знаю, — честно помотал головой Мазила. — Наверное, по одному придётся. Хочешь, теперь я
первым пойду?
— Хочу, — признался Тимур. — Но не пойдёшь.
Нужно было протиснуться в этот сырой лаз, разведать путь, и тогда остальные по одному смогут тоже перебраться на другую сторону. Из щели тянуло прохладой и какой-то химией вроде мазута или солидола.
Ворожцов без напоминаний достал свои гайки и кинул в темноту три штуки подряд. Бульк-бульк-бульк. Тихо.
— Глубоко, — с тревогой сказала Леся. — Ноги промочишь.
— Постараюсь не утонуть, — успокоил её Тимур. Он скинул рюкзак, нацепил налобник и включил его. — Ждите. Ворожцов, ты за старшего.
Не дожидаясь реакции уязвлённого ботана, он встал на щербатый бордюр и осторожно втиснулся в узкий лаз.
Некоторое время Тимур продвигался бочком, вывернув голову влево, чтобы освещать себе путь. Вода журчала под ногами негромко и равнодушно, и от этого монотонного звука становилось зябко. Впрочем, здесь и так было прохладней, чем снаружи, поэтому по шее у Тимура забегали мурашки. Луч хилого налобника пробивал тёмный проход на метр, не больше. На серых плитах угадывались угольные надписи и рисунки. Интересно, какому извращенцу пришло в голову разукрашивать бетонную кишку в самом узком месте?
Лаз кончился внезапно. Тимур оказался в углу комнаты-кармана с единственной дверью в противоположной стене. На скобах висел ржавый амбарный замок, сквозь сизый налёт на железе проступали трафаретные буквы «КП-71».
Пол в комнате был неровный. Половина его утопала под водой, а вторая возвышалась над ней, образуя небольшую площадку. Возле дверного порога чернело загустевшее мазутное пятно — вот откуда так пахло.
Тяжёлая тишина давила на уши. Лишь тихое журчание нарушало её.
Тимур медленно повернул голову, освещая пространство, и застыл.
Посреди незатопленной плиты валялись игрушки. Не так много, как в лесу, но тоже прилично. Здесь были старые машинки без колёс, причудливые человечки из конструктора, пластмассовые мечи и щиты, высохший мяч, самосвал с вмятиной на облупившемся кузове, крошечная гитара без струн.
Как там подметила Леся? Мальчишеские игрушки? Именно.
Возникло желание тихонько втиснуться спиной обратно в проход и убраться подальше от этого безумия. Но Тимур пересилил себя. Ну валяются чёртовы игрушки посреди Зоны. Ну и что с того? Бывает. Выкинул кто-то старьё, или водой намыло.
Объяснения получались надуманными. Перед глазами возникла варежка, потом вылетающий из-за ветвей вертолётик…
Сердце снова заухало в груди, словно отбойный молоток.
И в момент, когда он уже готов был сказать что-нибудь вслух, да погромче, чтоб сбросить с себя налипший страх, Тимур ощутил присутствие. Это так явно проступило где-то внутри, что в первое мгновение показалось: в дальнем углу комнаты началась возня.
Вжавшись спиной в холодное бетонное ребро, Тимур остановил палец, наполовину вдавивший спусковой крючок