Аномальные каникулы стр. 41
обреза. Колени дрожали.
На самом деле никакой возни в углу не было. Там лишь обозначилось лёгкое движение, а остальное достроило воображение.
— Э… — выдавил Тимур, водя головой, чтобы разглядеть хоть что-то в полумраке. Луч налобного фонаря тщетно скользил по стенам, выхватывая только неясные детали и бросая тени. — Я… стрелять буду.
Тот, кто притаился в углу, замер. Пугающий, молчаливый, чужой.
— Выходи, — уже уверенней потребовал Тимур, сжимая обрез. — И руки подними, а то прибью.
Существо двинулось вперёд, заставив его напрячься до предела. Палец почти утопил крючок в скобе. Сердце пропустило удар…
В бледном пятне света появился… карлик? Нет. Тимур вздрогнул и едва не пальнул из ружья, когда до него дошло, что там стоит ребёнок.
Оборванный, худой, чумазый мальчик лет семи щурился на фонарик. На нём были камуфляжные шаровары с обрезанными штанинами, штормовка с валиками подвёрнутых рукавов, плотная вязаная шапочка и резиновые сапоги.
В руках маленький хозяин игрушек держал пластмассовый автомат.
— Пуф-пуф, — сказал он.
И улыбнулся щербатым ртом. От этой улыбки у Тимура на загривке волосы встали дыбом, а ноги подогнулись. Указательный палец закостенел.
— Пуф-пуф, — повторил мальчик и потыкал игрушечным автоматом в воздух, приглашая к игре. — Пуф-пуф.
С десяток мыслей у Тимура роились в голове, но ни одна из них не задерживалась в сознании. Откуда в Зоне ребёнок? Как он смог выжить среди смертельных аномалий? Почему не нашёл взрослых?
Вопросы лихорадочно барабанили по черепу и рикошетили. Ответов не было.
— Пуф-пуф… — в третий раз повторил мальчик, обиженно дуя растрескавшиеся губы.
— Уходи, — сипло процедил Тимур, чувствуя, как всё внутри дрожит, как хочется бежать, как натянут каждый нерв. — Уходи. Я не буду с тобой играть.
Он не знал, что ещё сказать мальчику, которого просто не могло здесь быть.
Ребёнок некоторое время молча смотрел на Тимура исподлобья, будто не верил. Было видно, как раздуваются грязные крылья носа и подрагивает подбородок. Наконец мальчик опустил свой пластиковый автомат, сморщился, словно
собрался заныть, но почти сразу шумно выдохнул и отвернулся.
Соплей не последовало.
Он просто ушёл.
А Тимур ещё долго стоял и слушал, как глухие удары сердца разбивают хрустальное журчание воды. У него что-то надломилось внутри. И склеить это уже было нельзя.
Глава пятая. Ночь
Насыпь с узкоколейкой давно скрылась из виду. Дозиметр утихомирился и больше не действовал на нервы зашкаливающим индикатором. Вот только спокойней от этого не стало. Чем дольше шли, тем больше подступала усталость. А от неё постепенно сдавали нервы. Да ещё эта тишина.
С одной стороны, было не до разговоров, с другой — в молчании каждый оставался наедине со своими мыслями и своим безумием. Ни то, ни другое радости не добавляло.
Леся устала. Держалась молодцом, но видно было, каким трудом даётся ей кажущееся спокойствие. Ворожцову хотелось подойти к ней, успокоить. Прижать покрепче и дать выплакаться.
С Наташкой всё было значительно хуже. Временами она затихала и, казалось, немного успокаивалась, даже начинала реагировать на окружающее. Но стоило только взгляду зацепиться за тёмное запёкшееся пятно на блузке, как лицо её бледнело, в глазах вспыхивал панический ужас, а на смену ему мгновенно приходил стеклянный блеск. Словно сознание Наташи отгораживалось от мира толстым витринным стеклом.
Мазила топал удивительно тихий и напуганный. Поначалу Ворожцову