Библиотека

Аномальные каникулы стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

Внутри самое нужное, точнее — часть самого нужного. Остальное нужное и ненужное раскидано по всей комнате без всякой системы. Хотя брат находит в этом хаосе какой-то порядок.

Именно в таком состоянии застаёт его Ворожцов. Их отпустили с последнего урока: литераторша заболела. И он подлавливает дома брата.

Павел сердится. Он старался уйти так, чтобы никто не знал о его уходе. Родители на работе, младший в школе. Он должен был уйти незамеченным, но малой пришлёпал раньше времени и спутал планы.

— Ты что здесь делаешь? — ворчит Павел.

— Отпустили раньше, — бормочет Ворожцов, словно оправдывается. Хотя оправдываться не за что. — А ты?

— Вещи собираю. Я уеду на пару дней. Маме оставил записку, что буду в командировке.

Ворожцов кидает сумку возле письменного стола. Забирается в кресло с ногами и смотрит на брата с тем выражением, с каким вороны на кладбище наблюдают за похоронами.

— Вы идёте в… — Ворожцов осекается.

— Не вздумай ляпнуть матери, — сердито предупреждает Павел, глядя брату в глаза, и выдёргивает у него из-под задницы бандану защитного цвета.

— Но Леша ведь говорил, — вспоминает Ворожцов беседу с Эпштейном двухнедельной давности.

— Леша отличный парень, — чрезмерно мягко отзывается Павел. — Но много говорит и мало понимает. Всё будет хорошо.

Павел кидает ещё что-то в рюкзак и оглядывает комнату.

— Через несколько

дней я вернусь, и если всё получится…

Он рвёт фразу и начинает мычать себе под нос попсовый мотивчик. Фальшивит он безбожно. Психолог из брата получается явно лучше, чем певец.

— Тебе не страшно? — спрашивает Ворожцов.

Павел смотрит на младшего внимательно и вдруг улыбается.

— Не страшно. У меня есть цель. А цель оправдывает средства. Всегда. И кто бы что ни говорил — это так. Так всегда было и всегда будет. Остальное — трёп.

Брат подмигивает Ворожцову и, подхватив рюкзак, идёт на кухню. Тихо открывается холодильник, звякают друг о друга консервные жестянки. Брат снова начинает мычать — уже и вовсе без мотива…

…Проснулся Ворожцов от невнятного мычания. Было светло. Мычал Мазила. Он сидел рядом в расстёгнутом спальнике и тёр побелевший указательный палец, поперёк которого тонкой полоской была продавлена до синевы кожа.

— Ты чего? — не понял со сна Ворожцов.

— Рука затекла, — пожаловался мелкий. — Палец ничего не чувствует. Зараза.

— Как это тебя угораздило?

— Отлежал, — буркнул Мазила с непривычной для него интонацией. — Чего пристал? Проснулся — вылезай. Я догоню.

На мелкого это было совсем не похоже. Ворожцов озадаченно хмыкнул, выбрался из спальника и полез на свежий воздух.

Доброго утра он не ждал, как и доброго дня. Надеялся только, что этот новый день будет к ним немного благосклоннее минувшего.

Глава шестая. Минус два

Туман обволакивал сторожку, комли деревьев, прикрывал невесомым пологом жухлую траву. Его синеватый оттенок нагонял тоску и заставлял невольно ёжиться. В рассеянном свете пасмурного утра казалось, будто этот туман не природное явление, а часть местной фауны — гигантский живой организм. В глубине призрачного марева угадывалось неспешное движение: дымка то становилась плотнее, то растекалась в полупрозрачную пелену.

— Как бы не ливануло, — нахмурился Ворожцов, поглядывая на сизую линзу неба. — Если промокнем, сушиться негде.

— Дождевики же есть, — пожал плечами Мазила, доедая бутерброд и пакуя палатку.

— Да, только они у Сергуни в рюкзаке остались, — напомнил Ворожцов.

— Блин, — смутился мелкий.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.