Аномальные каникулы стр. 66
Ворожцова.
— Ушёл, — буркнул он. — Один. И шарманку уволок.
Тимур присел на корточки, не залезая под щит, кивнул. Ворожцов опустился рядом, проследил за направлением взгляда. На нижнюю сторону щита никто сразу, разумеется, не посмотрел.
Поверхность его, выкрашенная когда-то охрой, облупилась. Где-то краска вздулась пузырями, где-то вообще отваливалась. Из-под облупившейся корки проступала изъеденная ржавчиной железка.
Надписи на щите тоже отшелушились вместе с краской во многих местах. Прочесть всё, что здесь было написано, не представлялось возможным, но фрагменты текста оказались вполне читаемы, и эти читаемые слова, пусть и не на русском, впивались в мозг, а следом отдавали страхом в груди:
УВАГА!
РАДIАЦIЙНА
НЕБЕЗПЕКА!
Ворожцов судорожно сглотнул.
— Узрел? — спросил Тимур.
— Не всё понятно, — пробормотал Ворожцов, пытаясь прочитать следующую часть предупреждающего текста.
Но именно по этой следующей части проходили вздувшиеся пузыри краски и ржавые проплешины.
— Чего тебе непонятно?
— «Пт… …ачи», — прочитал Ворожцов. — Или вот ещё: «м. Чорно…». Что это?
— В пятницу придут хачи, — обозлился Тимур. — Встреча у них на метро Чернобыльская. Ты чего, совсем повёрнутый? Дальше читай.
Дальше разобрать было и вовсе невозможно. Зато заканчивался текст не лучше, чем начинался:
БЕЗ ДОЗВОЛУ
КАТЕГОРИЧНО
ЗАБОРОНЕНО!
Ворожцов молча сунул руку в карман, выудил ПДА. Прибор пискнул, включаясь.
— И вы решили под дождём стоять, потому что тут «радиацийна небезпека»? — уточнил Ворожцов.
— А что прикажешь делать?
— А если дождь кислотный?
Тимур скрежетнул зубами. Ворожцову не особенно хотелось задираться и злить Тимура, но из него вдруг попёрло.
— И вообще этот щит сюда могли из другого места принести.
— Ты чем разглагольствовать, лучше шарманку крути, — процедил сквозь зубы Тимур. — Леська мокнет.
О последний аргумент весь боевой настрой Ворожцова разлетелся, как бокал тонкого стекла о бетонную стену. Пальцы забегали по кнопкам. Прибор ожил. Радиационного фона здесь не было.
— Ну? — поторопил Тимур.
— Безпека, — устало бросил Ворожцов, убирая наладонник. — Если тут и была радиация, то давно уже нет. Зови всех обратно. И дрова сами тащите.
Тимур фыркнул и пошёл к Лесе с Мазилой. Ворожцов залез под навес, сел, прислонился спиной к стволу и вытянул ноги. Усталость навалилась вдруг так мощно, что захотелось закрыть глаза и отключиться. И проснуться дома. За много километров отсюда. А ещё лучше — за много дней до того, как они решили идти в эту экспедицию.
Ворожцов закрыл глаза и прислушался. Дождь больше не стучал по жестяному щиту. Он моросил бесконечно тоскливо, монотонно.
Прошелестели шаги. Что-то ухнулось о землю.
— Не спи, — врезался в мягко подступающую дрёму надоевший за последние дни до смерти голос Тимура.
Ворожцов открыл глаза и поглядел на него.
— Костром займись, —
потребовал Тимур.
— Я здесь один?
— Считаться потом будешь, — огрызнулся Тимур. — Разводи костёр. Леська простыла.
И вновь одного упоминания о Лесе хватило, чтобы Ворожцов поднялся на ноги. Она уже забралась под навес, опершись на руку Мазилы. И как это Тимур позволил мелкому так возиться с Лесей? Наверное, не принимает его за конкурента. А его, Ворожцова, принимает. Как бы ни пыжился.
Ворожцов взял топор и принялся щепить деревяшку посуше.
Мазила завис. Если раньше ему было что делать, то сейчас целей не осталось. Зато была обида и непонимание, от кого чего ждать. В результате мелкий сидел, как куль на именинах. Плохо это. Очень