Библиотека

Аномальные каникулы стр. 67

Размер шрифта
-
+
Тема

плохо.

Леся шмыгала носом и кашляла. Если прежде это были осторожные покхекивания, то теперь кашель разошёлся и звучал совсем нехорошо. И чтобы услышать это, не надо было иметь медицинского образования.

Тимур решительно потрошил рюкзак.

«Интересно, насколько его бодрости хватит», — подумал Ворожцов.

Закончив строгать щепу, он сложил и запалил костёр. Принялось не сразу, огонь расходился медленно: даже казавшиеся почти сухими поленья и ветки отсырели.

Тимур вытащил из рюкзака свитер и шерстяные носки. Протянул Лесе.

— Переодевайся.

— Ей обувь сменить надо, — подал голос Ворожцов.

— У меня кроссовки есть, — тихо обронила Леся и улыбнулась.

Но улыбка вышла болезненной и совсем невесёлой. Девчонку начинало лихорадить.

— Тимур, залезь в мой рюкзак. Там штаны армейские.

— Твой рюкзак, ты и залезь, — отозвался Тимур, приревновав, видимо, к тому, что оденет Лесю не он один.

— Считаться потом будешь, — вернул Ворожцов. — Я костром занимаюсь.

Тимур сердито запыхтел, но в рюкзак его всё же полез. Ворожцов отметил это не без удовольствия и тут же устыдился. Наташку убили, Леся промокла и простудилась. А они всё бодаются, как два молодых барана.

Щепа наконец разгорелась, заплясало пламя. Ворожцов принялся скармливать костерку ветки покрупнее. Огонь притих, от сырой древесины потянуло дымом, но костёр не угас.

Тимур вынул штаны и отдал Лесе, которая тем временем откопала у себя запасные кроссовки.

— Они, правда, великоваты будут, — извиняющимся тоном объяснил Ворожцов. — Зато тепло и сухо.

— Спасибо, — кивнула Леся.

— Переодевайся, — потребовал Тимур.

Леся собрала в кучу сухие вещи и поднялась.

— Куда? — одёрнул Тимур. — Здесь переодевайся. Мы не смотрим.

И первым повернулся к ней спиной.

Ворожцов крутнулся на месте, не вставая с корточек. Сбоку засопел, отворачиваясь, Мазила.

А хорошо Тимур устроился. Если Ворожцов обернётся, то все это сразу заметят. Даже если он обернётся, чтобы проследить за Тимуром, всё равно выйдет, что подглядывает. А за самим Тимуром никто не следит.

И манипулировать им, ссылаясь на Лесю, Тимур научился здорово. Ворожцов, может, и не хочет чего-то делать, а Тимур брякнет про Лесю, и он бежит безропотно. Только задним числом думает, что его развели. Да уже поздно.

Ворожцов попытался отогнать мрачные мысли, но думалось только о Тимуре и о том, какой же он, в сущности, гад.

Тимур вопреки тому, что о нём думали, подошёл ближе к костру и сел рядом с Ворожцовым. Просто спросил:

— Куда дальше?

От этой простоты зловещий образ подонка, уводящего у него девчонку, развалился в мгновение ока. Пришла мысль, что думать о говнюке, заставившем всех отвернуться и подглядывающим втихаря за Лесей, было проще, чем понимать, что Тимур не говнюк и ни за кем не подглядывает.

— В смысле? — буркнул Ворожцов.

— В том самом. Карта у тебя. Куда нам дальше?

— Назад, — пробормотал Ворожцов.

— Как? — подал голос Мазила.

— Что это значит? — напрягся Тимур.

Ворожцов подкинул в костёр чурку покрупнее.

Хотелось отвернуться, но отвернуться было нельзя. Нужно было что-то делать, но делать было нечего. И Ворожцов посмотрел на Тимура.

— Надо возвращаться, — сказал он. — Мы не дойдём.

Тимур стиснул зубы. Лицо окаменело.

— Ты в своём уме? Или совсем обдристался со страху?

— Я в своём уме. А ты? Сергуни нет. Наташки нет. Куда идти дальше? Зачем? Мы считали, что прогуляемся туда и быстро вернёмся обратно. Мы ещё не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.