Анж Питу стр. 560
пустяками вместо того, чтобы заниматься серьезными делами, возникавшими перед ним. Он упорно пытался заглянуть своими близорукими глазами за горизонт и не замечал, что у ног его зияет пучина. Этот человек внушал Жильберу глубокую жалость.
Королева же была иной, и при всей своей невозмутимости Жильбер чувствовал, что она относится к тем женщинам, которых надо страстно любить или смертельно ненавидеть.
Вернувшись к себе, Мария Антуанетта почувствовала, что на сердце ей навалилась огромная тяжесть.
И действительно, ни как у королевы, ни как у женщины у нее не было рядом какой-нибудь опоры, на которую она могла бы переложить хоть часть гнетущей ее ноши.
К кому бы она ни обращала взор, везде ей чудились неуверенность и колебания.
Придворные беспокоились за свои состояния и обращали их в деньги.
Родственники и друзья думали о том, чтобы покинуть страну.
Преданнейшая из фрейлин Андреа постепенно отдалялась от нее душой и телом.
Самый благородный и любимый из мужчин – Шарни – был оскорблен ее капризом и пребывал в сомнениях.
Такое положение беспокоило эту тонко чувствующую и прозорливую женщину.
Почему этот безукоризненный человек с чистейшим сердцем вдруг так резко изменился?
«Нет, он не изменился, – вздохнув, подумала королева, – но скоро изменится».
Изменится! Мысль, страшная для женщины, которая любит со страстью, и невыносимая для женщины, которая любит, не забывая о своей гордыне.
А королева любила Шарни и страстно, и гордо.
Оттого она и страдала вдвое сильнее.
А между тем сейчас, когда она поняла, какое зло совершила и в чем была не права, было еще не поздно все исправить.
Но у этой коронованной женщины ум был, увы, не гибок. Она не могла найти в себе силы признать собственную неправоту. Быть может, будь то человек, который ей безразличен, она выказала бы, вернее, соизволила бы выказать величие души и попросила бы прощения.
Но тому, кого она почтила столь живой и чистой страстью, кому благоволила поверять свои самые тайные мысли, она не могла уступить даже в малости.
Несчастье королев, снисходящих до любви к подданному, состоит в том, что они любят всегда, как королевы, и никогда, как женщины.
Эта королева ставила себя настолько высоко, что полагала: за ее любовь нельзя отплатить ничем человеческим, ни кровью, ни слезами.
Едва почувствовав ревность к Андреа, она начала терять душевную твердость.
Отсюда – чувство неудовлетворенности собою, капризы.
Из-за капризов – гнев.
А из-за гнева – дурные мысли, повлекшие за собою и дурные поступки.
Шарни не отдавал себе отчет во всем этом, но, будучи мужчиной, понял, что Мария Антуанетта ревнует его к жене, притом несправедливо.
К жене, которая ни разу не взглянула на него.
Ничто так не возмущает человека прямого и неспособного на предательство, как мысль о том, что его считают на это способным.
Ничто так не привлекает внимания человека, как ревность, которой его удостоили.
Особенно если эта ревность не имеет под собой никаких оснований.
И тогда тот, кого подозревают, начинает размышлять.
Он начинает вглядываться то в сердце ревнивицы, то в нее самое.
И чем величественнее душа человека, который ревнует, тем большей опасности он себя подвергает.
В самом деле, разве можно предположить, что человек большого сердца, возвышенного ума, который по праву
гордится собою,