Анж Питу стр. 605
бездонная утроба: он быстро переваривал пищу; но все-таки его организм еще не успел до конца усвоить теткиного петуха, которого он прикончил всего каких-нибудь полчаса назад.
Между тем ему так быстро подали угощение, что это нисколько не помогло ему протянуть время, на что он было понадеялся.
Он понял, что нужно сделать над собой значительное усилие, и принялся за еду.
Но вопреки своим самым добрым намерениям он тут же был вынужден прервать трапезу.
– Что с тобой? – спросила г-жа Бийо.
– Черт побери! Я…
– Принесите Питу попить!
– У меня уже есть сидр, госпожа Бийо.
– Может быть, тебе больше хочется водки?
– Водки?
– Да, ты небось приохотился к ней в Париже?
Добрая женщина предполагала, что за две недели отсутствия Питу мог приобрести дурные привычки.
Питу гордо отверг это предположение.
– Водки я в рот не беру, – сказал он.
– Тогда рассказывай.
– Если я начну рассказывать, то мне придется все повторять, когда придет мадемуазель Катрин, а рассказ у меня долгий.
Два-три человека ринулись в прачечную за Катрин.
Следом за ними устремились все остальные, но в это время Питу машинально оглянулся на лестницу, которая вела на второй этаж, и в проеме двери, распахнувшейся от сквозняка, заметил Катрин, глядевшую из окна.
Катрин смотрела в сторону леса, то есть в сторону Бурсона.
Она была так погружена в созерцание, что не обратила ни малейшего внимания на суматоху и на все, что происходило в доме: ее занимало лишь то, что делалось снаружи.
– Э! Эх! – со вздохом сказал Питу. – Да, так она и глядит в сторону леса, в сторону Бурсона, туда, где жил господин Изидор де Шарни!
И он испустил новый вздох, еще жалобнее первого.
Тут вернулись гонцы, обыскавшие не только прачечную, но каждый уголок в доме, где могла быть Катрин.
– Ну? – спросила г-жа Бийо.
– Барышни нигде нет.
– Катрин! Катрин! – позвала г-жа Бийо.
Девушка не слышала.
Тогда Питу решил вмешаться.
– Госпожа Бийо, – сказал он, – а ведь я знаю, почему мадемуазель Катрин не нашли в прачечной.
– Почему же?
– Черт побери, потому что она в другом месте.
– И ты, что ли, знаешь, где она?
– Знаю.
– Где же?
– Наверху.
Взяв фермершу за руку, он помог ей подняться на несколько ступенек вверх по лестнице и указал ей на Катрин, сидевшую на подоконнике, в обрамлении из вьюнка и плюща.
– Она причесывается, – сказала добрая женщина.
– Увы, нет, она уже причесана, – уныло отозвался Питу.
Фермерша не обратила внимания на то, как уныло прозвучал его ответ, и во весь голос позвала:
– Катрин! Катрин!
Девушка вздрогнула, застигнутая врасплох, и, проворно затворив окно,
спросила:
– Что такое?
– Иди-ка сюда, Катрин, – воскликнула мамаша Бийо, не подозревая о впечатлении, которое могут произвести ее слова. – Здесь Анж, он вернулся из Парижа.
Питу с тревогой ждал ответа Катрин.
– А-а, – равнодушно протянула Катрин.
От такого равнодушия у бедняги Питу упало сердце.
Тем временем она сошла по лестнице с таким флегматичным видом, словно какая-нибудь фламандка с полотна ван Остаде или Браувера.
– Надо же! – произнесла она, спустившись. – И впрямь, он самый.
Питу задрожал, залился румянцем и отвесил поклон.
– У него есть каска, – шепнула одна из служанок на ухо молодой хозяйке.
Питу услышал и вгляделся в лицо Катрин, пытаясь угадать впечатление, произведенное этой новостью.